Между оборотнем и драконом [СИ]

Все, что он сам любил в детстве.

Нагруженный покупками, дракон вернулся в свой особняк.

Эйф никогда не замечал за собой излишней сентиментальности, скорее наоборот, но в этот раз ему захотелось сделать по-настоящему доброе дело. И он подозревал, что такое желание в нем проснулось не просто так, а после общения с госпожой Лизаветой. Плохо она на него действует, плохо!

Промаявшись до темноты, дракон взял из саквояжа кошелек с золотом и отправился к дому овдовевшей купчихи. Пробрался к нему огородами, по пути вспугнув парочку пьяных троллей. Во дворе усыпил хозяйского пса.

Пес был старым, почти слепым, но шум мог поднять. Эйф приказал ему спать, а неслышно вошел с черного хода. Вскрыть замок, в котором не было ни капли магии, оказалось детской забавой.

Внутри его встретила тишина, только дети тихонько всхлипывали во сне.

На кухне, возле печки сушились детские рубашки, штанишки, чулки и башмаки. Вот в башмаки дракон и уложил по увесистой золотой монетке, а сверху — по мешочку со сладостями.

Более изысканные сладости: шоколад, мармелад и кремовые пирожные он оставил в корзинке на рабочем столике Марички. Туда же пристроил кошелек. Подумал, взял со стола лист бумаги, перо и написал: «Смените замки и поставьте магическую защиту!»

— Не дом, а проходной двор, — выругался шепотом. — Так любой может войти!

Драконья душа возмутилась: непонятно как вообще жила эта женщина после пропажи мужа? Любой мог войти и обидеть или, еще хуже, ограбить лавку и дом. Вот у них, у драконов, такого априори не может быть: пропал муж, ерунда, в каждом гнезде найдется еще несколько, готовых защитит и хозяйку гнезда, и свой выводок.

Когда Эйфрил, никем не замеченный, выбрался из дома, снова пошел снег и усилился ветер. Следы остались только на крыльце, под защитой навеса, а все остальное пространство двора замело. Представив, как дети утром обрадуются находкам и будут кричать, что ночью в доме побывал добрый маг, дракон потер руки, усмехнулся по-мальчишески и отправился в свой особняк — досыпать.

Идти в карточный салон и обжиматься с эльфийками совершенно не хотелось. Зато возникло желание увидеть госпожу Лизавету. Но стойкий сын Драконьей Жемчужины задавил это желание в зародыше, упал в холодную постель и уснул.

Через несколько дней Лизавета заскочила в лавку господина Ташара, чтобы пополнить запас шпилек. Удивительно, сколько их терялось каждую неделю!

Пока Лиза выбирала, рядом остановились две кумушки, передавая друг другу свежие сплетни:

— Вы не слышали, что случилось на Текстильной улице?

— Ох, а что там стряслось?

— Говорят, купца Пшекова разбойники порешили. Один костюм от него и остался, тот, в котором он за товаром поехал. Кто-то принес его вдове.