Миф. Греческие мифы в пересказе

Все хвори мира посланы нам, чтобы не давать продыху, считают эти мыслители, даже в утешении надеждой нам отказано. Оставление надежды, если вдуматься, зачастую предшествует концу попыток бороться и стремиться. Оставить надежду повелевали врата Дантова ада — всем, кто входил в них. До чего же кошмарно в таком случае допускать, что надежда способна покинуть нас!

Ницше относился к мифу о Пандоре по-своему, чуть иначе. По его мнению, надежда — самая зловредная из всех тварей в том кувшине, поскольку продляет муки человеческого бытия. Зевс добавил ее в тот кувшин, потому что хотел, чтобы она удрала и ежедневно терзала человечество ложными обещаниями, что впереди — хорошее.

Пандора, заточив ее, совершила победоносный поступок, спасший нас от Зевсовой жестокости. Питая надежду, считал Ницше, мы набираемся глупости и верим, что есть в бытии смысл, цель и перспектива. Без нее мы, по крайней мере, можем попытаться жить свободно от бредовых порывов.

Тут мы в силах — есть ли надежда или нет ее — определяться самостоятельно.

Некоторые сюжеты древнегреческих мифов посвящены ГИГАНТОМАХИИ, «войне с гигантами».

Сотня представителей этого воинского племени (которые, как я уже говорил, не были такими уж высокими или исполинскими в современном смысле слова) родилась из Геи и крови оскопленного Урана. Возможно, та война была последней попыткой Геи вернуть себе власть над мирозданием. В некоторых источниках встречается пересечение или слияние этой войны с титаномахией. Однозначно же вот что: некий воинственный бунт против богов все-таки произошел, и возглавил его царь гигантов ЭВРИМЕДОН.

Как ни странно, один источник сообщает, как свирепый гигант ПОРФИРИОН (пурпурный) был убит Зевсом и Гераклом при попытке изнасиловать Геру, но тогда его смерть приходится на гораздо более поздний период на шкале времени, чем вся остальная гигантомахия.

Как будто столь последовательный и основательный инструмент, как шкала времени, вообще применим к многогранному, калейдоскопичному и беспорядочному устройству греческого мифа.

Ниже я собрал кое-какие соображения о природе мифа и вкратце обрисовал некоторые источники, к которым прибегал, пока писал эту книгу.

Готов повторить не раз и не два, что никогда не ставил себе цель толковать или объяснять мифы — только пересказывать их.

Чтобы добиться связного повествования, мне, конечно, пришлось немного поколдовать над временнóй шкалой. Моя версия «эпохи людей», например, отличается от хорошо известной Гесиодовой: так удалось отчетливее развести эпохи правления Кроноса и сотворения людей. Уж такой случился в Греции почти три тысячи лет назад всплеск историй, что наверняка одновременно происходили всевозможные события.