Миф. Греческие мифы в пересказе

Боги, полубоги и всевозможные бессмертные по-прежнему разгуливали среди людей. Связи с богами — личного, общественного и сексуального толка — были такой же частью повседневности для мужчин и женщин Серебряного века, как для нас — связи с машинами и помощниками, снабженными искусственным интеллектом. И, осмелюсь заявить, в Серебряном веке было куда занимательнее.

Закипая от ярости, Зевс наблюдал, как выжили Пирра с Девкалионом, как создали они род мужчин и женщин из камней земных. Никто, даже сам Владыка богов, не мог вмешаться в волю Геи. Она представляла старый, глубинный, более неизменный порядок, чем сами олимпийцы, и Зевс понимал, что бессилен предотвратить повторное заселение мира.

Зато он мог хотя бы заняться Прометеем. Настал день, когда Зевс решил: пора титану заплатить за свое предательство. Зевс глянул с Олимпа и увидел Прометея в Фокиде — он там помогал основывать новый город, как всегда, вмешивался в людские дела.

Человечество расплодилось в мгновение бессмертного ока — так мы назвали бы миновавшие несколько столетий. Все это время Прометей с титаническим терпением поддерживал распространение цивилизации среди Человечества — 2.

0: еще раз учил людей всем искусствам, ремеслам и приемам сельского хозяйства, производства и строительства.

Приняв облик орла, Зевс слетел и уселся на балках недостроенного храма, посвященного его персоне. Прометей, вырезавший сцены из жизни юного Зевса на фронтоне, глянул вверх и сразу понял, что эта птица — его старый друг. Зевс вернул себе привычное обличье и оглядел резьбу.

— Если вот это рядом со мной Адамантея, у тебя все пропорции неверные, — сказал он.

— Право художника, — возразил Прометей, но сердце у него колотилось.

С тех пор как Прометей украл огонь, они разговаривали впервые.

— Пришло время заплатить за то, что ты натворил, — сказал Зевс. — Значит, так. Могу призвать гекатонхейров, чтоб они увели тебя силой куда надо, а можешь смириться с неизбежностью и пойти сам, не подымая шума.

Прометей положил молот и резец, вытер руки о шкуру.

— Пошли, — сказал он.

Они не беседовали и не останавливались передохнуть или попить, пока не добрались до подножия Кавказских гор, где встречаются Черное и Каспийское моря. Все время пути Зевс хотел что-то сказать, взять друга за плечо и обнять его.

Слезные извинения позволили бы Зевсу все простить, помириться. Но Прометей молчал. Жгучее чувство, что его обманули и им воспользовались, вновь вспыхнуло в Зевсе. «Кроме того, — говорил он себе, — великим правителям нельзя выказывать слабость, особенно когда речь идет о предательстве со стороны ближних».

Прометей прикрыл глаза ладонью и посмотрел вверх. Увидел троих циклопов — те стояли на высокой покатой скальной стене у самой высокой горы.