Миф. Греческие мифы в пересказе

Позднее она родит ГЕЛИОСА — Солнце, СЕЛЕНУ — Луну, а также ЭОС — рассветную зарю; у нее полон рот родительских забот, а потому и эта пара особого интереса к затее Геи по устранению Урана не проявила.

Отчаявшись из-за отказа отпрысков, вялых и скучных, стремиться к божественному уделу, какой она для них мыслила, — не говоря уже об отвращении к тому, какими залюбленными и одомашненными они ей показались, — Гея попытала судьбу с Фебой, вероятно, самой умной и прозорливой из всей дюжины. С младых ногтей сиятельная Феба проявляла дар предвидения.

— Ой нет, Мать-земля, — сказала она, выслушав Гею.

 — В этом замысле я никакого участия не приму. Предвижу одно лишь недоброе от него. Кроме того, я беременна…

— Да чтоб тебя! — рявкнула Гея. — От кого? От Коя небось.

И не ошиблась: брат Фебы Кой и был ее супругом. Еще более разъяренная Гея ринулась прочь, к оставшимся отпрыскам. Ну хоть у кого-то же кишка не тонка ввязаться в борьбу?

— Убить отца? — Крий уставился на мать в недоумении. — Н-но как… В смысле… за что? В смысле… ой.

— А нам-то что с этого, мама? — спросила Эврибия, известная как «сердце — камень».

— Ой, да весь мир и все, что в нем есть, — сказала Гея. — И делить это все с тобой?

— Делить это все со мной.

— Нет! — сказал Крий. — Уходи, мама.

— Тут есть о чем подумать, — сказала Эврибия.

— Слишком опасно, — сказал Крий. — Запрещаю.

Гея ощерилась — и ушла к своему сыну Иапету.

— Иапет, милый ребенок. Сокруши чудовище Урана и правь со мной!

Голос подала океанида Климена, родившая Иапету двоих сыновей и беременная третьим.

— Что это за мать такая, если предлагает подобное? Сыну убить собственного отца — страшнейшее преступление.

Весь Космос на уши встанет.

— Не могу не согласиться, мам, — сказал Иапет.

— Будь проклят и ты, и дети твои! — рявкнула Гея.

Материнское проклятие — жуткая штука. Мы еще убедимся, как досталось на орехи детям Иапета и Климены — АТЛАНТУ, ЭПИМЕТЕЮ и ПРОМЕТЕЮ.

Рея, одиннадцатый ребенок, с кем Гея переговорила, ответила, что сама не станет лезть, однако — вскинув руки навстречу зверскому шквалу материнских оскорблений — предположила, что брату Кроносу, последнему из сильных красивых детишек, затея избавиться от папаши может и понравиться.

Она, Рея, много раз слышала, как Кронос клянет Урана и его власть.

— Неужели? — вскричала Гея. — Правда? И где же он? — Наверное, мыкается по пещерам Тартара. Они с Тартаром очень ладят. Оба сумрачные. Унылые. Угрюмые. Устрашающие. Жестокие.

— О боже, только не говори, что влюблена в Кроноса… — Замолви за меня словечко, мамуль, а? Он такой мечтательный. Ах эти черные пылкие очи. Грозовые брови. Долгие молчания.