Миф. Греческие мифы в пересказе

Мальчик тут же поднес ее ко рту и подул; получилось сиплое и далеко не музыкальное шипение.

— Умеет? В каком смысле, милый?

— Зевс подарил Эпафу волшебный кожаный хлыст, благодаря которому собаки подчиняются любой команде Эпафа. А эта что делает?

— Это флейта, дорогой мой. Она умеет музыку. Дивную, чарующую музыку.

— Ну, ты учишься выдувать ноты, а затем… ну, играешь.

— И в чем волшебство?

— Ты никогда не слышал музыки флейты? Это волшебнейшие звуки. Впрочем, репетировать нужно подолгу.

Фаэтон с отвращением отшвырнул инструмент и убежал к себе в спальню, где супился весь остаток дня, до самого вечера.

Примерно через неделю, в последний день учебы, перед длинными летними каникулами к Фаэтону обратился убийственно снисходительный Эпаф.

— Эй, Фаэтон, — с оттяжечкой произнес он. — Хотел спросить, не желаешь ли ты ко мне в гости на виллу на северном африканском побережье через неделю? Небольшая домашняя вечеринка. Папа, возможно, Гермес, Деметра и сколько-то фавнов. Отплываем завтра. Веселуха будет. Что скажешь?

— Ох, какая жалость, — воскликнул Фаэтон. — Мой отец Феб Аполлон, как ты знаешь, пригласил меня… покататься на солнечной колеснице по небу, на той неделе.

Не могу его подвести.

— Ах да, я не говорил? Он вечно достает меня, чтоб я его разгрузил по работе — поводил вместо него эту его солнечную колымагу.

Фаэтона поймали на вранье. Гордость, ярость и досада не давали ему отступить. Будь он проклят, если пойдет на попятную и позволит этому невыносимому снобу остаться на высоте.

— Да чего такого, — сказал он. — Просто мой папа Аполлон настаивает, чтобы я выучился управлять конями Солнца. Подумаешь.

Остальные мальчишки, вслед за ухмылявшимся Эпафом, недоверчиво и насмешливо заулюлюкали.

— Знаем мы, что твой отец — скучный старый дурак Мероп! — выкрикнул кто-то.

— Он мне всего лишь отчим! — завопил в ответ Фаэтон. — Настоящий отец у меня Аполлон. Правда! Сами увидите. Погодите только. Добраться к нему во дворец займет некоторое время, но на днях, скоро, гляньте в небо. Я вам помашу. Буду целый день один вести колесницу, один. Вот увидите!

И с этими словами он удрал к дому, и в ушах у него звенели смешки, вопли и глумливый смех его однокашников. Один мальчик, его друг и возлюбленный КИКН, погнался за ним.

— О Фаэтон, — вскричал Кикн, — что ты наговорил? Это же неправда. Ты мне столько раз жаловался, что никогда не видел своего настоящего отца. Вернись и скажи им, что пошутил.

— Оставь меня в покое, Кикн, — вымолвил Фаэтон, отпихивая друга. — Я отправляюсь во Дворец Солнца.

Только так можно заткнуть эту свинью Эпафа. Когда в следующий раз увидимся, все будут уважать меня и знать, кто я такой на самом деле.

— Но я-то знаю, кто ты такой, — произнес несчастный Кикн. — Ты Фаэтон, и я тебя люблю.