Насвистывая в темноте

Как папу угораздило врезаться в вяз? Он что, не смотрел на дорогу? Но Тру отказывалась разговаривать на эту тему еще долгое время после несчастного случая, а если я заводила такой разговор, начинала злиться или притворялась глухой.

— «Добраться до второй базы» означает, что девочка дает мальчику потрогать свои сиськи, то есть грудь.

Тру вытянулась рядом со мной.

— Французские поцелуи — это первая база. Это когда мальчик засовывает свой язык тебе в рот.

Когда у меня вырастут сиськи, ни за что и никому не дам их трогать, не говоря уже про всякие французские поцелуи во рту.

— А «третья база»? — спросила я.

Самым любимым игроком у папы был Эдди Мэттьюс, третий бейсмен у «Брейвс». Я по-настоящему соскучилась по радиотрансляциям матчей, которые мы слушали вместе с моим Небесным Королем. В руке пиво, на колене — дочка Сэл. В правилах бейсбола я не особо разбиралась, но мой папа эту игру просто обожал. А я обожала своего папу. И то, как пахло на крыльце нашей фермы после дня тяжелой работы в поле, и то, как желтый свет от приемника сиял на его радостном лице, когда Хэнк Аарон выбивал мяч на хоум-ран, и то, как папа выпрыгивал из кресла, а его дочка Сэл летела на пол. Особенно тем летом, когда он погиб. Потому что в то лето «Брейвс» должны были попасть в Мировую серию, он сам так говорил, и мы поедем смотреть и будем есть соленые орешки и хот-доги с горчицей и маринованными овощами. А они у меня самые любимые.

— Третья база, это когда мальчик трогает тебя там, внизу, — Тру показала на мои трусики.

— То есть «хоум-ран» — это и есть секс? — спросила я изумленно.

Еще чего! Не раньше, чем в аду снег пойдет.

— Ты ведь знаешь, что Джуни насиловали, верно? — Перекатившись ближе, она застучала пальцами по моей шее, как по клавишам пианино.

— Ты хоть понимаешь, что значит «насиловать»? — спросила Тру.

— Нет. — Я ткнулась лицом в подушку и ерзала, пока не дотянулась до запаха «Аква Велва».

— Быстрюга Сьюзи говорит, когда девушку насилуют, это значит, кто-то трогает ее там, внизу, и это страшно больно. А потом добивается секса, даже если она нипочем не согласна.

Я отвернула голову и стала смотреть в окно на спальню Дотти, и тут-то ее призрак как раз и принялся плакать.

— Салли! — Тру набросила простыню нам на головы.

— Это призрак Дотти.

Тру придвинулась ближе:

Я не совсем поняла, что она имела в виду, — то, что Дотти растворилась в воздухе, или то, что произошло с Джуни. В общем, разницы никакой: и то и другое — ужас.

— Никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Ты же знаешь.

Я все думала о том, как Расмуссен трогал Джуни, а она этого не хотела. Как она, бедная, напугалась.

— Ты в этом уверена? — спросила я. — Ну, про насилование?

И заодно отдернула руки от спины Тру: что-то совсем расхотелось трогать хоть кого-то.