Насвистывая в темноте

Я глядела в окно на Тру, пытаясь не думать про тех несчастных детей в приюте Святого Иуды. Нам с Тру предстояло сделаться еще двумя безнадегами.

— Значит, нас отправят в приют?

— Вот к этому-то я и веду. — Слова брызнули из Расмуссена, как будто он дал протечку. — Твоя мама считает неплохой идеей, чтобы вы с Тру переехали ко мне — покуда она не оправится настолько, чтобы вернуться.

Должно быть, это просто мое воображение так не смешно расшутилось, не мог он такое сказать, потому что поселиться под одной крышей с Расмуссеном — это самая безумная идея Вирджинии Каннингем, какую я только слыхала!

В наполовину опущенное стекло на другой стороне вежливо постучали. Это был мистер Питерсон, тоже одетый в черный костюм, с розовой гвоздикой в петлице лацкана. Он наклонился к окошку и сказал:

— У нас все готово, Дэйв.

— Сейчас подойду, Джек.

А я никак в себя не могла прийти. Мама решила отправить нас с Тру пожить у Расмуссена? Решила, что это «неплохая идея»? Мамочка, как ты могла? Нужно расспросить Нелл. Убедиться, что это правда. Точно, этим и займусь. Расмуссен, должно быть, выдумал все. Конечно, выдумал.

Расмуссен открыл дверцу и сказал:

— В доме полно места. Целых четыре спальни. И Этель в любое время сможет зайти помочь, сделать что-нибудь, чего я бы не смог, — ну, волосы там расчесать. — Он коснулся моей косы, которую Этель заплела утром, и на миг мне показалось, что он расплачется. И хотя я все равно считала Расмуссена убийцей и насильником, я не оттолкнула его. Еще нажалуется маме. Теперь, уже наверняка зная про мамину дружбу с Расмуссеном, придется ходить вокруг него тише воды, ниже травы.

Он высунул обе ноги из машины, но потом обернулся ко мне, как недавно мистер Питерсон, и посоветовал:

— Обсуди это с Тру. Посмотрим, что скажут сестры О’Мэлли. — И направился к церкви, где присоединился к другим мужчинам в черных костюмах, у каждого такое выражение на свежевыбритом лице, будто невероятно горюет.

А я осталась сидеть, не в силах даже моргнуть, до того меня потрясло это известие, пока Тру не подошла и не просунула в машину голову.

— Он сказал тебе? — Она прыгала с одной ноги на другую, как делала, если бывала так возбуждена, что не могла устоять на месте, или очень хотела писать. — Ну что, сказал?

— Что он должен был сказать?

Мне не хотелось передавать сестре слова Расмуссена — вдруг она имеет в виду что-то совсем другое. Одна надежда, что Тру еще не знает, что нам придется жить в приюте, поскольку я ни за что не перееду к Расмуссену.

Тру вытянула меня из машины, и мы зашагали к церковным дверям.

— Холл просидит в тюрьме много-много лет, потому что мистер Джербак умер из-за того, что Холл пристукнул его бутылкой. А мама не собирается умирать.

— Ага, он так и сказал мне.