Ночная

Отвлекшись на разговорившегося маркиза, я пропустила первый выпад, а когда обернулась на звук, уже было непонятно, прав оказался Эйден или нет: храмовник и лейтенант снова кружили, примериваясь.

- Хорош, — удовлетворенно сказал лорд Эйден — непонятно в чей адрес.

Лично я считала, что хорош уже, но была вынуждена вежливо согласиться. Только с нервной дрожью в коленках ничего поделать не могла — хоть уже и убедилась, что избиения, которого я боялась, не будет.

Что это оказалось сюрпризом и для Раинера тоже, стало понятно, когда храмовник попытался провернуть какой-то хитрый финт и отчетливо скрипнул зубами, стоило Рэвену играючи ускользнуть. Лейтенант мог выглядеть массивным и неповоротливым, но двигался с легкостью, доступной только хорошо тренированным людям. С преимуществом скорости Раинер мог распрощаться сразу — а стиль фехтования противника был незнаком для обоих.

Рэвен действовал методично и чисто, словно отрабатывал связку — или просто танцевал с мечом. Что до храмовника, то скоро стало очевидно, что о классической технике он и слыхом не слыхивал.

Тангаррская нежить не знала, что такое фехтование. Древние искусства ее волновали мало. Она просто нападала — и вся сложность заключалась в том, чтобы вытянуть боевую литанию до того, как очередной неупокойник вцепится тебе в глотку. А уж если нежить подобралась-таки достаточно близко и отвлекает от молитв…

Храмовник подстраивался, обучаясь на ходу. Там, где Рэвен брал техничностью, Раинера спасала невероятная реакция. Стоило ему разгадать намерения противника, как он уходил в защиту — а потом следовал короткий, расчетливый выпад.

Первые три Рэвен сумел отбить, странно вывернув руку на последнем, и стало очевидно, что вот он, тот самый момент. Лейтенант не успел бы вернуть меч в защитную позицию.

Раинер понял это, как обычно, на мгновение раньше меня.

Я уже видела это движение — неуловимое, обманчивое. Точно таким же он снес голову нахцереру в подземельях Собора. Одним взмахом.

И даже если сделать скидку на тренировочный меч, удар такой силы по горлу…

Я зажала себе рот, давя рвущийся наружу испуганный писк и отлично понимая: что бы ни произошло сейчас, я все равно не успею ничего сделать.

Удар пришелся чуть ниже ключиц и отшвырнул Рэвена на пол, выбив странный сдавленный звук.

Нахцерер был тангаррцем — пожалуй, на полголовы ниже дюжего лейтенанта, — и движение явно рассчитывалось на куда менее габаритного противника. А Рэвену непомерно длинные ноги вполне позволяли дотянуться до лодыжки Раинера и от души пнуть, выигрывая время.

— Хорош, — повторил Эйден, и в его голосе скользнули мечтательные нотки.

Лейтенант и храмовник, тоже рухнувший на пол, смотрели друг на друга уже иначе.