Ночная

 — Граф так или иначе пожелает взглянуть на ведьму, проклявшую его советника.

Советника я, положим, с удовольствием прокляла бы. Если бы умела. Но у меня не было возможности даже банально запустить по нему огненным шаром — и уж кто-кто, а Рэвен об этом прекрасно знал.

- Да что ты несешь?! — все-таки возмутилась я. — И где…

- Шагай, — равнодушно посоветовал лейтенант, не дав мне закончить. — Твой пособник уже в темнице. Заодно и увидитесь поскорее, хе!

Я окончательно перестала что-либо понимать. Как Раинер мог угодить в темницу, если я своими глазами видела, как он пошел в храм? Или… стоп.

Рэвен не стал бы шататься по городу в одиночку. Без Оберона он рисковал застрять здесь, как и я когда-то, — просто потому, что не умел телепортироваться. И если Рэвен рискнул расстаться с младшим братом, значит…

- Оберон в темнице?! Как…

Не дослушав, Рэвен ввернул простенькую конструкцию, которой Раинер имел обыкновение отвечать на вопрос «как?», когда думал, что я не слышу. И подтолкнул меня вперед — куда осторожнее и бережнее, чем это проделывал гвардеец.

Я недоверчиво обернулась через плечо и, наткнувшись на предостерегающий взгляд, все-таки пошла вперед. Молча. Хотя мне очень хотелось спросить (возможно, не в тех выражениях, которые выбирал при дамах Раинер), не нашлось ли способа попроще, чтобы попасть в чертов графский замок!

В графской темнице было немногим суше, чем снаружи, зато не дуло. На этом плюсы заканчивались.

Разделением камер на мужские и женские тангаррцы не заморачивались, поэтому передо мной гостеприимно распахнули единственное помещение — как полагается, темное, с земляным полом и единственным окошком шириной в мою ладонь — под потолком. В дальнем углу кто-то надсадно кашлял, и Оберон, благоразумно занявший место поближе к двери, обреченно тер глаза.

Рэвена во внутренние помещения замка не впустили, развернув еще на воротах, и до места меня провожали гвардейцы — без комментариев и насмешек подсадного «помощника» изрядно расслабившиеся. Потому в темницу я буквально влетела, подбодренная очередным тычком и скабрезным замечанием. Оберон нехорошо сощурился, и гвардейцы поспешно захлопнули тяжелую дверь, громыхнув засовом — кажется, определенную репутацию младший Гейб уже заработал.

- Цела? — поинтересовался лейтенант, дождавшись, когда затихнут шаги в коридоре.

Я потерла лицо руками и села, где стояла, сжавшись в комочек.

Вымокшее в жидкой грязи платье холодило и липло к животу, саднили колени, ныл свежий синяк на спине и еще один, чуть пониже, — его я получила, когда гвардейцы обсуждали, на что может быть годна ведьма без своих волшебных монеток.