Ночная

Должно быть, слишком хорошо понимал, что после этого получит приказ транспортировать-таки нахцерера (если он все-таки в мертвецкой) на кладбище — а сам оттуда уже не вернется. Храму ни к чему лишние свидетели — а потому чем меньше народу знает об этой авантюре, тем лучше.

- Вот это-то меня и беспокоит, — встряхнулась я, спрятав излишне благодарный взгляд. — Я знаю, что будет делать нахцерер, предоставленный сам себе, но вот как он отреагирует на людей в мертвецкой?

- Судя по предыдущему опыту — заорет, — буркнул Раинер, ничуть не воодушевленный такой перспективой. — Но у меня как-то не было настроения выяснять, с какой целью он собирался вылезти из могилы.

- У меня есть одна идея, — неуверенно сказала я, уставившись в почти не тронутую тарелку. — Но, во-первых, нужно, чтобы нас никто не видел, включая попрошаек и храмовников, а во-вторых, нам придется совершить набег на отпевальную.

- На отпевальную, — устало повторил десятник и прикрыл глаза. — Думаешь, нахцерер пойдет за саваном?

- Он за ним побежит, — мрачно напророчила я, — потому как саван будет улепетывать со скоростью перепуганной девицы.

Раинер усмехнулся и покачал головой.

— Рискну предположить, что перепуганный храмовник доставит нахцерера на погост куда быстрее. Но, во-первых, никто эту погоню не должен видеть, а во-вторых, нужна готовая яма, куда можно будет бросить саван, и потом в темпе закопать его вместе с мертвецом. Днем на кладбище постоянно снуют нищие, так что рыть могилу придется с наступлением темноты.

Я прикинула перспективы и обреченно вздохнула.

Если выбирать между рытьем могилы впотьмах и бегством от целеустремленного нахцерера, я предпочла бы оказаться на другой планете.

Но такого шанса мне никто не предоставил.

До эпидемии отпевальная была небольшой комнаткой с прилегающей тесной кладовкой в задней части Собора. В ней обычно читали заупокойные молитвы для зажиточных, но все же недостаточно богатых горожан, чьи родственники не могли позволить себе вызвать храмовника на дом и провести церемонию в собственной гостиной. Бедняков отпевали старухи из Нищего квартала, а самими попрошайками занималась бессменная мамаша Жизель.

Но чума устанавливала свои порядки. Нищий квартал превратился в Мертвый, а мамаша наотрез отказывалась вылезать из своей лачуги, да и гостей перестала жаловать. Под напором горожан храму пришлось открыть отпевальную для всех, и очень скоро она переполнилась, вынудив священнослужителей работать в две смены, — но соседние залы все равно вскоре оказались набиты не отпетыми еще трупами, и они все прибывали.

Едва протиснувшись в дверь, я подавила рвотный позыв и поспешно зажала нос рукой.