Отдай мое сердце

Благословение Гэйшери дарует нам не чудесные способности как таковые, а только вдохновение, чтобы их раскрыть. А если все-таки разучишься, благословлю тебя еще дюжину раз, мне не трудно. Но только при условии, что твердо пообещаешь не слишком увлекаться кражами со взломом. Они не каждый день бывают уместны. Впрочем, сегодня, похоже, благоприятный день для краж.

Он склонился над принесенными бумагами, какое-то время внимательно их изучал, наконец посмотрел на Кекки, как будто впервые ее увидел и сразу решил жениться. Ну или наоборот, четвертовать.

– Судя по запаху, в доме леди Шуманы Тамайхуни, – влез Нумминорих.

– Именно там. Кофа предложил мне заявиться к ней под видом богатой бездельницы, которая не хочет учиться в группе, ищет преподавателя для индивидуальных занятий и готова платить такие огромные деньги, чтобы у леди Шуманы от жадности закружилась голова. Он рассчитывал, что, если мне удастся ее обаять, появится шанс узнать что-нибудь интересное: перспективной будущей ученице могут рассказать и показать гораздо больше, чем старому приятелю из Тайного Сыска. Не знаю, насколько мне удалось обаять леди Шуману, но старинной рукописью она у меня перед носом помахала, суля открыть великое множество тайн.

Я поблагодарила, пообещала вернуться и пошла заниматься другими делами, приметив, в какой шкаф она спрятала бумаги. А под утро вернулась. Решила, надо на всякий случай вам эту рукопись показать.

– Значит, все-таки леди Шумана Тамайхуни, – задумчиво сказал Джуффин. – Неожиданный поворот. Ладно, тем интересней. Осталось понять, что за документ перед нами: настоящая древняя рукопись, или подделка. Нам нужен эксперт.

Макс, если уж у тебя без всяких благословений открылся чудесный дар внушать сэру Шурфу, будто бесплатная работа на Тайный Сыск – наилучший способ приятно провести свободное время, примени его, будь любезен, еще раз.

– Да с удовольствием. Позвать Шурфа взглянуть на неизвестную ему древнюю рукопись – все равно, что двести раз кряду спасти ему жизнь, в промежутках угощая обедами. Теперь он будет моим вечным должником, а не твоим.

Шурф не дослушал мои объяснения; справедливости ради, правильно сделал, особой внятностью они не отличались.

И ни слова в ответ не сказал, а просто появился в кабинете Джуффина. Вид у него был одновременно очень довольный, смертельно усталый и – не то чтобы по-настоящему встрепанный, но для него, пожалуй, все-таки да.

Не поздоровавшись с присутствующими, он сразу склонился над столом, на котором лежала Кеккина добыча. Почти незаметно поморщился; я очень хорошо знаю это выражение его лица, означающее высшую степень праведного негодования при обнаружении вопиющего непорядка в крайне важных вопросах.