Отдай мое сердце

И еще тарелка горячего супа, но за этим, как я понимаю, не к тебе.

– А в чем проблема? – удивился Джуффин.

– В том, что суп еще не сварили, – объяснил ему Нумминорих. – Но обещали, что скоро принесут.

– Да ну вас обоих в болото с вашим супом. В чем проблема с арестом, я имею в виду? По закону любые действия, ставящие под угрозу нормальное функционирование Королевской тюрьмы, считаются государственным преступлением. И ты, сэр Камши, знаешь это не хуже, чем я.

– Знаю, – кивнул Камши. – Просто в данный момент виновника переполоха нет на службе. А значит, арест должен производить Тайный Сыск.

Я ждал вас, чтобы официально передать это дело. Ну и попутно просматривал его досье. Я неплохо знаю всех своих служащих, но освежить в памяти подробности бывает полезно.

– Ну и как, освежил?

– Как видите, – Камши кивнул на окружавшую его кружку груду бумаг и самопишущих табличек. – И теперь удивлен еще больше. Кого угодно мог бы заподозрить, но только не Глукомари Чалу! Не такой он человек.

Про себя я подумал, что все мы иногда бываем способны удивить не только начальство, но и самых близких людей.

И несмотря на последствия наших взбрыков, это хорошая новость обо всех человечествах, сколько бы их ни было во Вселенной. Но вмешиваться в беседу я не стал. Последние три часа в жизни бедняги Камши и без того было слишком много бодрого разговорчивого меня. А это довольно утомительно с непривычки; потом-то ничего, втягиваются и хотят еще.

– Все мы до поры до времени «не такие», – проворчал Джуффин. По этому вопросу он целиком солидарен со мной.

– Это правда, – согласился Камши. – А все-таки у каждого есть свой предел. Глукомари Чала – не вдохновенный адепт каких-нибудь тайных магических практик, не избалованный наследник богатого семейства и не вчерашний студент, а взрослый, серьезный человек, всю жизнь положивший, чтобы сделать приличную карьеру.

У него был плохой старт – сирота из гугландской деревни, без денег, знакомств и мало-мальски выраженных способностей хоть к чему-нибудь. Зато предсказуемый и надежный, таких обычно ценят на государственной службе, но продвигают весьма неохотно, поскольку никаких достижений от них не ждут. Он начинал курьером при Канцелярии Скорой Расправы, потом прошел специальный курс обучения и стал сперва обслугой при конвое, а после – конвоиром, сорок лет возил заключенных в Нунду. И все это время искал пути для перевода в Холоми. Служба здесь, сами знаете, считается и почетной, и выгодной, и не слишком обременительной, если на то пошло. В конце концов, он как-то свел дружбу с тюремным поваром, тот согласился дать ему рекомендации, и тогда дело сладилось, Чалу взяли на должность Младшего Помощника Надзирателя служебных коридоров.