Отдай мое сердце

Всего сорок пять пунктов; не думаю, что ты горишь желанием выслушать до конца. Однако там нет ни слова о близких друзьях; подозреваю, только потому, что образ жизни Королевского Телохранителя обычно не способствует возникновению близкой дружбы с другими людьми. Правда, строжайший запрет болтать о дворцовых делах с друзьями содержится в моей служебной инструкции. Но это как раз не беда, инструкция – не фамильная клятва, ее нарушение – не крах всей жизни, а обычное должностное преступление, ответственность за которое я, в случае чего, готова нести. Ради блага Его Величества я намерена использовать эту лазейку и исключительно по-дружески кое-что тебе разболтать.

– Ничего себе, что творится, – растерянно откликнулся я. – Тогда погоди немного. Мне нужно покурить. И вспомнить, как отлично мы проводили время на Муримахе. Надо как следует укрепиться в своих дружеских чувствах, если от них зависит честь твоих предков. Не хотелось бы их подвести.

– Давай, – кивнула Лаюки. – Вспоминай. Можешь начать с вурдалачьих ягод. В какого огромного кота ты тогда превратился! И как лихо за один присест сожрал окорок, которого нам всем должно было хватить минимум на полдюжины дней.

– А потом проснулся на дереве. Голый, как дурак.

– Да ладно тебе. Умные люди тоже иногда раздеваются догола. Лично я на своем веку даже голого профессора видела… ладно, будем честны, двух голых профессоров.

– А я – ни одного, представляешь? – печально признался я.

– Не беда, – утешила меня Лаюки. – Какие твои годы. Налюбуешься еще.

Мы изумленно уставились друг на друга, словно бы не в силах поверить, что и правда несем такую чушь, и расхохотались. После чего я вполне предсказуемо осознал, что мы с Лаюки вовсе не притворяемся старыми друзьями.

Мы и есть самые настоящие старые друзья. Просто давно не виделись, но с учетом наших профессий это вполне объяснимо. Мне приходится отсыпаться в Холоми, а Лаюки вообще практически неотлучно находится при Короле. С редкими перерывами на созерцание голых профессоров.

– Ладно, чего тянуть, – отсмеявшись, сказала Лаюки. – Или я скажу это сейчас, или никогда не решусь. Слушай, друг, у нас в Замке Рулх Магистры знают что творится. Сегодня с утра один придурок напал на Короля.

Я не заорал «что?!» только потому, что утратил дар речи. Покушение на Его Величество, а Тайный Сыск до сих пор ни сном, ни духом? Так не бывает, потому что так не бывает, точка, знать ничего не хочу.

Или Джуффин все-таки в курсе? Однако вряд ли он стал бы это скрывать. Не то чтобы он обо всем подряд мне рассказывает, но о самых странных происшествиях обычно все-таки да – просто на всякий случай, вдруг какую-нибудь судьбоносную глупость скажу. И клятвой молчания его не свяжешь, не изобрели пока таких клятв.