Отдай мое сердце

Однако именно полицейскими новостями я и зачитался, да так, что только оказавшись на площади перед Мохнатым Домом, обнаружил на месте этого самого дома зияющую пустоту. Впрочем, не то чтобы действительно зияющую. Вместо разверстой бездны на месте моего жилища были вполне убедительные булыжники, между которых пробивалась изрядно пожухшая, но все еще полная боевого задора трава.

У меня, мягко говоря, не железные нервы. Даже думать не хочу, из какого материала их изготовили, но собираюсь написать по этому поводу жалобу, знать бы только куда; за тысячей подписей дело не станет.

Однако это неудобство уравновешивается крайне удачным устройством моего организма: когда происходит что-то по-настоящему страшное, я веду себя так, словно никаких нервов у меня вовсе нет.

Вот и сейчас я не только не хлопнулся в обморок, а даже не охнул. И не послал зов Джуффину и леди Сотофе, чтобы они немедленно мчались сюда всех спасать. Вместо этого я очень аккуратно сложил газету – иногда такие простые действия помогают собраться с духом – и связался с Базилио. Хвала Магистрам, она отозвалась сразу, и я спросил: «Ты сейчас где?»

«Дома», – ответила она.

И начала рассказывать, как отлично они с леди Тайярой проводят время, разбирая какую-то задачку, которую ученые всех эпох объявляли не подлежащей решению. Тогда как на самом деле, ситуация небезнадежна: нужно просто изобрести принципиально новую математику – такую, чтобы по ее правилам эту задачу можно было решить. Но я, честно говоря, не особо внимательно слушал. Все живы-здоровы, вот и хорошо.

И мало того, что живы-здоровы, так даже из этого Мира никуда не подевались, а то хрен бы мне удалось использовать Безмолвную речь.

Из этого я сделал вывод, что Мохнатый Дом стоит на месте, просто стал невидимым. А это точно не проблема. Полная ерунда.

Я его даже потрогал, провел рукой по шершавой стене, осторожно погладил мягкие иглы гламитариунмайохи и окончательно успокоился: честные тактильные ощущения гораздо убедительней любых идей.

«А Гэйшери спит?» – спросил я.

«Не знаю, – ответила Базилио. – Но в гостиную не спускался. Мы специально тут весь день занимаемся, чтобы его не пропустить».

Очень хорошо, – подумал я, с наслаждением рисуя в воображении сцены кровавой расправы.

Заранее ясно, что я этому гаду даже скандала путного не устрою, но каждый имеет право на прекрасные несбыточные мечты.

Чтобы оказаться в башне, достаточно было сделать шаг. Я уже почти год назад освоил искусство Темного пути и, по идее, давным-давно должен был привыкнуть к этому своему умению. И, в общем, привык – в том смысле, что больше не удивляюсь возможности мгновенно оказаться на другом континенте, или, проснувшись за пять минут до начала совещания, все равно почти не опоздать.