Перекресток трех дорог

Он открыл большой шкаф, уставленный папками и органайзерами, сверился с файлами в компьютере.

На столе рядом с компьютером Клавдий Мамонтов снова увидел ту статуэтку. И сейчас разглядел ее намного лучше, чем раньше – небольшая, черного цвета, то ли из синтетической смолы, то ли из поддельного камня. Как бы в египетском стиле, но не похожа на традиционные древнеегипетские поделки – женский бюст с огромным количеством полных и обвисших обнаженных грудей – словно гроздь винограда – и все это на узком рифленом пьедестале. На голове божества высокая корона с нечетким барельефом. Явная подделка, а не раритет, новодел, имитирующий статую древней богини…

Менеджер Хохлов, укладывая папки на стол рядом с ноутбуком, коснулся статуэтки, пальцы его скользнули по грудям, похожим на плоды дынного дерева. И он отодвинул статуэтку в сторону, чтобы не мешала.

Появился директор фирмы Петр Смоловский. Как и полковник Гущин, он был в маске и перчатках. Гущин задал ему тот же самый вопрос.

– Сперминов наш клиент на протяжении нескольких лет, – пояснил Петр Смоловский. – Время от времени он обращался к нам по поводу перевозки и транзита грузов. А с Громовым их еще раньше связывал бизнес, мы же вам с помощником уже говорили об этом раньше. А за что вы его задержали?

– За аферу и убийство, – ответил Гущин.

– Это он Громова убил? – ахнул Смоловский и сильно закашлялся, схватился за грудь.

– Мы его подозреваем. А что вы пьете? – спросил полковник Гущин, наблюдая, как Смоловский вытряхнул на ладонь из баночки сразу три таблетки и закинул их в рот.

– Немецкий препарат, вот, читайте этикетку, язык сломаешь, – Смоловский охотно показал ему баночку. – Вам такое не прописали после ковида? Ну, для реабилитации?

– А мне прописали. И еще это и вот это. – Петр Смоловский вытащил из кармана замшевой куртки две упаковки с таблетками. – Противовоспалительные. А это антибиотик. Уже третий меняю. Ведь, кроме того, что «короной» переболел, я ж туберкулезник.

– У вас туберкулез? – озадаченно спросил Гущин.

– Пять лет мучаюсь. И где подхватил, не знаю. Здесь железная дорога, чего только не привезут, какой заразы. – Смоловский вздохнул и снова закашлялся. – Я, когда «короной» заболел, почти что умер. Туберкулезники не выживают при вирусе. Но я выжил. Правда, я до сих пор на таблетках и задыхаюсь. И слабость порой такая, словно каменные жернова на груди. Но я живой. И я отношусь к этому как к великому подарку.

– Подарку судьбы? – Полковник Гущин кивнул понимающе и погрузился с головой в документы на транзит. Пару раз он воскликнул тихо и ликующе – видно, нашел, что искал.

Они забрали документы и поехали назад в Балашиху.