Первая леди для Президента

Я стараюсь не смотреть на то, как одеяло сползло с ее плеча, зацепилось за острый малиновый сосок, истерзанный мною и так манящий искусать его снова, взять в рот и жадно сосать, ударяя по нему языком. Хочется снова взять ее, четвертый раз за эти восемь часов, и это мой гребаный рекорд за всю жизнь. Даже сраным зеленым подростком я не трахался так много, и мой член не стоял настолько железно, как сейчас.

Но… я сейчас хотел совсем другого. Я хотел не только иметь ее тело, я хотел проникнуть в ее душу, я хотел обхватить ее своими пальцами и касаться ее впервые так, как никогда не касался.

Потому что я еще никогда не ощущал себя…да, б*ядь, я никогда не ощущал себя настолько любимым. Именно ею. Именно той, за чью любовь я продал бы душу дьяволу трижды.

Она все еще напряжена, и ее руки перехватили мои, сжимают запястья тонкими пальцами.

– Почему не возьмут…почему…

– Потому что не всегда и не все решают деньги, девочка.

Я сел на кровати и отвел взгляд от нее, чтобы не смотреть на силуэт голого тела под простыней.

– Оплата совсем иная…

– Иная. Я не уверен, что смогу эту цену заплатить.

– И…и никто не может помочь?

А она поумнела, моя малышка.

Поумнела, выросла и изменилась. Теперь ее красота стала женственной, не угловатой, а сочной, яркой. В висках пульсирует адское желание отыметь ее снова.

– Помощь — это теперь почти такая же роскошь, как и наша с тобой прошлая жизнь.

И мне до безумия нравится видеть, как она взволнована, как отражается в ее глазах боль и тоска от возможной разлуки со мной. Потому что ОНА МЕНЯ ЛЮБИТ. Да, по-настоящему любит, иначе какого хера было переться в такую даль и тащить за собой нашего сына и моих дочерей. Б*ядь! Я их даже не увидел и не знаю, увижу ли я их снова.

– Мой сын…на кого он сейчас похож? Он, наверное, так вырос?

– На тебя…он все еще похож на тебя, Айсберг.

Дурацкое имя. Она дала мне его, и я помню, как тогда смеялся… а сейчас я наслаждался тем, как оно звучит в ее устах.

– Что он уже умеет делать?

– Собирать конструктор, говорить: «Мама», «Няня» и «Лила» – это Аня и Лиза. Играть в мячик, баловаться с водой и ненавидеть купаться.

– Он любит мыть ручки, но боится душа и мыть голову.

– Его все балуют. Он один среди женщин.

Улыбаюсь тому, как она серьезно говорит, и понимаю, насколько изменилась маленькая эгоистичная девочка, предложившая себя купить, как разительно она отличается от женщины, которая взвалила на себя заботу о троих детях и приехала в самый край мира.

Не побоялась.

– Ты…ты должен его увидеть.

– Скорее всего, не увижу.

Рывком привлек к себе и прижался губами к ее макушке. Не плачет, не кричит. Никаких истерик. Только дрожит. И я сам дрожу от страха, что здесь я совершенно бессилен. У меня больше нет моих связей, и я больше не могу защищать и оберегать ее от внешнего мира.