Первая леди для Президента

Даже осознание и понимание, что на мне дети, что на мне такая ответственность, не отнимало этого ощущения…этой адской муки, когда только смерть кажется избавлением.

Меня могут не понять или осудить, но я не вытягивала эти страдания, я не справлялась. По вечерам читала сказки и пела песенки Льдинке, а по ночам представляла, как ухожу…навечно, и боль отпускает мою душу и мое сердце.

Валя пообещала, что договорится, и меня впустят на тюремное кладбище и дадут проведать могилу. Я жила этим днем, этой минутой, когда мне дадут побывать там. Надеялась, что станет немножко легче.

На шее висит его кольцо, я часто целую его, как люди целуют крестик, прижимаюсь к нему губами, силясь различить – осталось ли на нем тепло его тела.

Кладбище ничем не напоминало обычное…оно усеяно железными палками с табличками, на которых набиты номера и даты. И все. Ни имен, ни фамилий. Приносить и оставлять ничего нельзя. Никаких цветов, свеч, ничего. Я тогда провела у таблички целый день. Стояла и не чувствовала ног. Смотрела на цифры, на дату. Говорят, живые ощущают присутствие мертвых… а я не чувствовала. Мне очень хотелось.

Я звала его, я молила его прийти и истязать меня своим присутствием, дать мне знак, что он рядом.

Лариса Николаевна увела меня оттуда, когда уже стало совсем темно. Потом долго обнимала меня в моей комнате, вытирала слезы с моих щек.

– Так нельзя, девочка. Нельзя. Не хорони себя. У тебя сестры, с тобой Льдинка. Посмотри, до чего ты себя довела. Ты истощена. Ты почти ничего не ешь, и тебя каждое утро выворачивает наизнанку. Тебе нужно пойти к врачу…можно найти психолога…

Я ей не отвечала. Мне было все равно, что со мной происходит. Физические муки не шли ни в какое сравнение с душевными.

Тошнота и рвота, изнуряющая по утрам, и даже днем, и по вечерам, совершенно не беспокоили. Где-то внутри я надеялась, что какая-то болезнь постепенно уносит мои силы, и скоро все это прекратится.

– Нужно показаться врачу. Сдать анализы…Мне не нравится то, как ты выглядишь. Бледная, шатаешься, еле ходишь, и эта рвота…Я говорила с Валей, можно отвести тебя в областную клинику, там сделают анализы, и через час уже будут результаты. Давай проверимся. Мне очень страшно…

Я знала, что, если со мной что-то случится, она позаботится о детях.

Я могла всецело ей доверять, тем более она уже нашла работу в школе.

– Марина…ты не имеешь права расклеиваться, не имеешь права даже думать о смерти. А как же Льдинка? А Аня и Лиза? Это эгоизм, Марина!

– Я устала…меня измучила эта боль, и я не знаю, как ее прекратить. Я хочу, чтобы она стала слабее, а она не становится. Мне так больно…я не могу, не могу! Мне кажется, что с меня сняли живьем кожу.

– Давай сходим к врачу, давай я помогу тебе. Позволь помочь, я умоляю.