Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Он был уже достаточно близко, чтобы Мазур смог рассмотреть знакомые лица – и наряженных в обычные робы морских пехотинцев из приданного подразделения, и перекошенную охотничьим азартом физиономию кап-три Самарина, широко известного в узких кругах под кличкой Лаврик. Мазур раз в двадцатый мимоходом подумал, точнее констатировал факт: в один год службу начинали, в один год произведены, а этот особист хренов постоянно опережает на одну звездочку, словно невидимую дистанцию выдерживает.

Сильные руки бесцеремонно подхватили его под микитки и перевалили через борт, словно мешок с картошкой. Вновь мгновенный переход в другой мир – точнее, мир иных ощущений. Только что Мазур парил в невесомости, как космонавт на орбите – и вмиг навалилась нешуточная тяжесть: собственный вес, баллоны, пояс со свинцовым грузом, пистолетом, ножом и прочими причиндалами. Какое-то время, пока не скинул ласты и не избавился от акваланга, казался сам себе выброшенной на берег рыбой.

– Чем кончилось, не спрашиваю, – возбужденно сказал Лаврик. – Ребят мы уже подобрали, вместе с миной. И опять, голову прозакладывать можно, ни маркировки, ничего подобного…

– А ты чего ждал? – устало спросил Мазур. – Жирного штампа «Ю Эс Нэви» и инвентарного номера?

– Да ничего я не ждал. Обидно просто, что никогда никаких улик. Сигаретку дать?

– Давай, – сказал Мазур, стягивая черные резиновые перчатки. – Ну, ни хрена не попишешь… Не те мальчики, чтобы улики оставлять. Мы их тоже сроду не оставляли.

– Я и говорю, ты у нас молоток, – сказал Лаврик, затягиваясь нервными рывками. – Ни единой царапинки у своих и одни жмурики у противника.

– А то, – сказал Мазур, бездумно глядя на сиявшее под аравийским солнцем море и оскалившись в усталом подобии улыбки. – Мы такие: бронепоезд пропьем, но Родину не продадим…

Никаких поляков, разумеется, и близко не было – просто-напросто, кропотливо доводя секретность до всех мыслимых и немыслимых пределов, могучий старший братец прикрылся вымпелом младшего собрата по Варшавскому договору, попросту поставив последнего перед фактом. Ничего удивительного или такого уж оригинального – подобное уже не раз случалось, а «вероятный противник», надо уточнить, сам давненько использовал те же приемчики, благо безропотными союзниками по всевозможным блокам тоже располагал в избытке.

– Лодки? – жадно спросил Лаврик, подсовывая Мазуру запаянную в полиэтилен маломасштабную карту.

– Две штуки, – сказал Мазур, отбросив минутную беззаботность. – Висят на границе слоев. Вот здесь, – ткнул он в полиэтилен кончиком протянутого карандаша. – Нам бы магнит какой-нибудь фантастический, чтоб выдернуть с глубины тепленькими.

– Размечтался… – грустно сказал Лаврик, пялясь в карту.