Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Граница казалась спокойной и безмятежной. Потому и забавно, что он и сейчас хмурился.

Конечно, нарушителям бывает плевать на погоду, но все же. На первый взгляд не было у Алима причин хмуриться. По крайней мере, видимых.

— А ты чего такой смурной? — Спросил я у Канджиева.

Тот повременил отвечать. Глянул почему-то на далекие горы, вздохнул.

— Неспокойно на Границе. Слишком тихо. Как перед бурей.

— Хе, — хмыкнул Глушко. — Неспокойно. Тоже мне. Тебе всегда неспокойно. А тут безмятежно, как после бури. Буря вчера была. Я до нитки вымок в поиске. Полночи по лесу за этой упрямой псиной лазить. А сегодня ничего. Если б каждый наряд был такой, я, может быть, даже и на сверхсрочную остался бы.

Внезапно Алим застыл на месте, прислушался. Все, кто глядел на него, остановились. Только Стас, прошедший чуть вперед, обернулся и недоуменно спросил:

— Народ, чего стали?

— Тш-ш-ш-ш… — Протянул Алим раздраженно и снова затих.

Я тоже прислушался. Пяндж все также мерно шумел. Где-то вдали завыл одинокий шакал.

Послушав Границу, Алим медленно пошел дальше. Следовавший за ним Глушко недоуменно зашагал следом.

— Ну и че тебе сказала Граница? — с хитрой усмешкой спросил Стас. — Чего нашептала?

— Граница тихая, — сказал Алим, казалось бы, вполне серьезно. — А это значит, ее надо слушать.

— Мы всегда границу слушаем, — заметил Мишка.

— Надо слушать! — С нажимом повторил Алим, — иначе прослушаем мы ее подсказку.

До конца участка дошли молча. Потом повернули в обратный путь. Примерно на середине услышали мы тревожное «К-у-у-у-у-у-у-к!» из колокола проводной связи. Стас торопливо побежал к столбу, чтобы связаться с дежурным по связи и сигнализации.

— На тринадцатом сработка, — переговорив, вернулся он.

— Тогда перекрываем, — сказал я.

— Да! Приказали перекрыть! Погнали назад, парни!

Все вчетвером мы пошли в марш-бросок, чтобы скорее добраться до места, где сработала система. Бежали мы быстро. Когда пересекали четырнадцатый, я вдруг услышал отчетливый всплеск на берегу Пянджа. Стас с Мишкой побежали вперед. Мы с Алимом, как вкопанные стали на месте.

Я прислушался. А потом увидел, как на берег поднялся неизвестный афганец.

— Вы чего⁈ — обернулся Мишка, когда заметил, что топот наших шагов прекратился.

— Нарушитель! Стой! — Я и передернул затвор автомата.

— А, сука! — Остановился Стас, — и у нас⁈

Оба пограничника торопливо побежали к нам с Алимом, когда тот тоже взял неизвестного на мушку.

А я тем временем смекнул, что неизвестный был не такой уж и неизвестный. Худой как палка мужик носил мокрые лохмотья. Голову он тоже обмотал какой-то тряпкой, да так, что на виду остались лишь глаза. Это был именно тот бедолага, которого гонял весь кишлак вчера днем.

Мужчина, видя, что на него наставили оружие, сам вскинул руки.