Полдень, XXI век, 2003 № 04

Я чуть было по второму разу не завернул за кафешку, но вовремя опамятовал: Митричу после реинкарнации наверняка требовалось немного уединения.

Появились первые пешеходы, мелькнуло два-три знакомых лица. Топтаться на месте было глупо, заводить с кем-то разговоры не хотелось. Я побрел домой, рассеянно глядя по сторонам и борясь с демонами, суетившимися вокруг бумажной душонки. Что-то я маху дал насчет пяти страниц… Пяти-то, пожалуй, не будет…

Квартира встретила привычной кондиционированной прохладой. Дверь отрезала от внешнего мира и — пусть и условно — от мира читателей. Я понемногу стал успокаиваться. Все будет хорошо, сказал я себе. Даже если Автор возьмется кардинально перелицовывать повесть, ничего дурного не случится. Я верил в порядочность Автора. Пусть мне и суждено утратить какие-то черты, я все равно останусь самим собой — и останусь в книге. Просто кое-что изменится.

Да, кое-что наверняка изменится. И в скором времени нам с Аленкой придется расстаться с большинством вещей, находящихся в квартире: сокращения, прежде всего, коснутся второстепенных описаний, вроде интерьера гостиной — пусть это и всего абзац из десяти строк. Интересно, чего лишимся мы? Ну, диван, скорее всего, останется — ведь именно на нем я вижу вещий сон, который сбудется в двадцать первой главе, а вот с коллекцией нэцке, по-видимому, придется расстаться. Я осторожно, словно это был мыльный пузырь, взял одну. Крохотный крестьянин, согнувшийся под вязанкой хвороста, улыбался мне со спокойным смирением. Несмотря на миниатюрные размеры, можно было рассмотреть мелкие морщинки на лунообразном лице и тщательно вырезанные волоски прически — эту нэцке я выменял в «Каникулах Кроша». Хорошая книжка и персонажи в ней хорошие. Их-то автор переписывать не будет….

…и очутился на космодроме — опять кому-то пришла нужда заглянуть в книжку. Вот так и дергают, блин, всю жизнь!

Как раз заканчивалась подготовка к старту. Обслуга бегала будто заводная: рассоединялись какие-то шланги и тросы, из охладительных отводов густо валил белоснежный пар, внутрь «Поиска» затаскивались ящики. На двух машинах примчалась бригада кинохроники и начала остервенело снимать звездолет со всех возможных ракурсов. Все вместе это походило на спешное бегство немецко-фашистских захватчиков.

Между тем настала пора обязательного действа.