Полдень, XXI век, 2003 № 04

У одного, например, все выделения были в порядке, всё нормально, и моча, и кал, а как разрезали, как сделали ему вскрытие, так не обнаружили у него внутри ничего! Вы понимаете — ничего! Главный хирург бросил скальпель, испугался, выругался и убежал. Откуда у него моча бралась только. Хирурги, на самом-то деле, есть наиболее консервативный народ, они привыкли, что, с одной стороны, все люди, конечно, одинаковы, ты можешь сколько угодно, к примеру, отличаться своим поведением, пока ты здоров. Но если уже он хирург, и берётся за дело, если уже он его, пациента, разденет и разрежет — то тут они не допускают никаких вариантов, они хотят каждый раз видеть примерно одно и то же. Очень устаревший взгляд на вещи. А здесь тебе — никаких внутренних органов. Местами как творожная масса с добавлением молока, местами просто сплошная среда, мякоть плода, как сердцевина яблока, когда с него счищена кожура.

Это было на том самом заводе, где перед этим произошла большая утечка свинотала, так что они ничем особенно не рисковали. Никто не знал, что это, собственно, такое, и кто её подсунул в контейнер, эту гадость, до того как она вытекла в воздух. Возможно, что это сделал кто-то из тех, кто ещё раньше успел измениться, для того, чтобы вычислить кого-нибудь из своих.

— Это, конечно, очень хорошо, что мы нашли друг друга. Это скорее всего теперь будет счастье для двоих, потому что едва ли у нас получится так, чтобы мы нашли ещё и кого-то третьего.

Но вот только что мы будем делать теперь вдвоём, я не совсем понимаю? Я не могу сказать про тебя, но у меня ведь там ничего нет! (При этом она показывает себе пальцем на такие места, про которые обычная женщина никогда такого не скажет.) Совсем, совсем ничего нет!

Это, с другой стороны, может быть и не так плохо, у меня там ничего нет, у других зато, в разных местах такое выросло, что они никому и показать не могут, если это только увидит простой человек, то тотчас же умирает (от страха).

— Нетриахий, он и есть и был всегда самый красивый из нас. В нём внешне снаружи не было совсем ничего, что отличало бы его от человека. Как они догадались-то сделать ему анализ? Потому только, что он был оттуда? Но он и не был-то оттуда! Если бы всё было так просто. Но это задело и многих других, которые и не были, и не думали, и вовсе были непричастны. Во многих жилых домах в округе, а некоторых даже довольно далеко. Механизм этого совсем непонятен.

Да и анализ-то им не помог. Он уже собирался уходить, когда главный врач по чему-то там догадался. А анализы у него были в совершенном порядке. Он кричал тогда уже, как бешеный, когда его забирали: — Вы не имеете права, это произвол, я знаю, что анализы у меня в совершенном порядке! — Словно кто-то постарался сымитировать всё как можно лучше. При том, что всё это была только имитация.