Последнее японское предупреждение

 – Вы что – сдурели?! Что за траур, я тебя спрашиваю?!

Я подлетела к тетке и протянула руку к платку, но сзади успел муж, сгреб меня в охапку, усадил за противоположный конец стола и негромко приказал:

– А ну, успокойся! Что за истерика? Ты что позволяешь себе? Не ты одна переживаешь.

– Саша… – заплакала я, прижимаясь лицом к руке мужа, – зачем она так? Ну, скажи… скажи, ведь с Соней… с ней…

– Хватит, я сказал! С ней все в порядке.

Тетка, похоже, напилась таблеток не хуже меня, а потому почти никак не отреагировала, только поправила концы платка и снова заняла ту же позу – с прямой спиной и сложенными на коленях руками.

– Дурдом… – пробормотал папа.

Акела суетился вокруг меня, наливал кофе, разрезал на маленькие кусочки горячий бутерброд с мясом. Мне вдруг стало стыдно – он тоже волновался за дочь, всю ночь не спал, несколько раз мотался в город, а это не два километра, а тут еще я со своей истерикой.

– Спасибо. – Я взяла вилку и послушно засунула кусок бутерброда в рот. – Ты сам поел бы…

– В школу. Может, там появится что-то новое.

– А… охранник что сказал?

– Он ничего не видел. В это время примерно пришли проверяющие из пожарной охраны, он им запасный выход показывал.

– Да?! Как удачно… – Я снова почувствовала прилив злости. – Вам не кажется, что это хорошо подготовленная акция, нет? Тетка с косметикой, пожарный инспектор… Никто ничего не видел, и у всех алиби, вашу мать!

В этот момент в прихожей послышалось осторожное покашливание, и на пороге возник Илья.

– Ефим Иосифович… там это… няня…

– Что?! – рявкнули мы втроем, мгновенно обратив взгляды в его сторону.

– Так это… нет ее нигде.

– Как – нет?! – Папа вскочил и ринулся к Илье, и если бы Акела не успел преградить ему дорогу, то бедному охраннику не поздоровилось бы. – Как, сука, нет?! Я тебя спрашиваю?!

– Да никто ее с утра не видел, – оправдывался, заикаясь, напуганный папиным напором Илья, – и к завтраку не вышла, мы ж так-то вместе все едим, кто здесь находится… Ну, я пошел в комнату, а ее нет там. И вещей нет.

– А ночью?! Ночью кто на воротах был?!

– Дрых, сволочь?! Все продрых?! Я шкуру с тебя спущу, понял?! А ну, быстро Игоря в машину – и к ней на квартиру! Чтоб через час здесь была! – бесновался папа, удерживаемый Акелой. – Что стоишь, сволочь?! Бе-е-гом!

Илья исчез. Папа, фыркая, охая и отдуваясь, схватился за сердце, и мне стало страшно – не хватало еще приступа. Быстро вынув из шкафчика в углу лекарства, я заставила отца лечь на диван, расстегнула рубаху, влила в рот капли. Акела открыл окно, впуская морозный воздух. И только тетка по-прежнему сидела на стуле, молчаливая и застывшая, как изваяние. Это мне тоже не понравилось.

– Тетя Сара, – я подошла к ней и тронула за плечо, – тетя Сара… Скажи что-нибудь.