Приговор Бешеного

И когда банкир все-таки позвонил, спокойно спросила:

— Вас соединить с Геннадием Александровичем?

— Нет, Надюша, я позвонил, чтобы узнать, как у тебя дела? Не портит ли твой шеф настроение такой хорошенькой девочке?

— Спасибо, все нормально.

— Вот и чудесно. А как настроение у шефа? — вроде бы между прочим поинтересовался Велихов.

— С утра было ничего, — ответила Надежда, но тут ее вдруг осенило, и она тут же попробовала проверить свою догадку; чуть понизив голос, она сказала: — Но потом кто-то позвонил и началось. После этого звонка словно с цепи сорвался.

— А кто звонил, знаешь?

— Нет, этот голос я слышала впервые.

— Надюша, у меня к тебе есть одна просьба: если чтото узнаешь о звонившем, сообщи мне по сотовому, хорошо? — банкир старался говорить не очень заинтересованным тоном.

— Конечно, Аркадий Романович!

— А о нашем разговоре шефу докладывать вовсе необязательно.

— А я уже не помню, что вы сегодня звонили, — хитро заметила Надежда, теперь догадавшись наверняка, почему банкир проявляет интерес к ее скромной персоне: на самом деле его интересует Жарковский.

— Мне нравятся умные люди.

— Спасибо за комплимент…

Положив трубку, Велихов помрачнел: кажется, на Жарковского уже вышли. Не ожидал, что все так быстро произойдет. Теперь нужно подчистить все дела и так наладить работу всех структур, чтобы не было никаких перебоев даже в его отсутствие. Кроме того, необходимо точно продумать причину своего отъезда; слишком уж он заметная фигура, чтобы его отъезд за границу не стал темой обсуждения всех средств информации. А уехать, видно, все-таки придется. Благо есть куда.

Чтобы быть более мобильным и независимым, он уже давно отправил жену и детей в Швейцарию, а себе сделал Шенгенскую визу, чтобы не возникло никаких проблем…

Виновником треволнений Велихова был Савелий. Это он, начав собственное расследование гибели Олега Вишневецкого, разворошил весь муравейник и заставил нервничать не только Жарковского, но и Велихова, а также и некоего Григория Ефимовича.

Когда Савелий психологически немного оправился от пережитого, отчасти смирившись со страшной неотвратимостью утраты друга, на первый план вышло выполнение клятвы, данной над гробом Олега. Требовалось с чего-то начать, и он решил начать с машины.

Еще во время похорон он услышал от Паши Еременко, что перед тем самым злополучным выездом в Минск, он лично сдавал машину Олега для профилактики. Выяснив, что Паша брал с собой еще одного сотрудника «Герата», Савелий ничего не сказал ему, но решил на всякий случай проверить этого парня, благо он с ним случайно познакомился во время траурной церемонии.

Спланировав «случайную» встречу, Савелий по душам поговорил с ним, и вскоре они перебрались в ресторан.