Приступить к ликвидации

В темноте грузно упало тело, металлически стукнул о пол пистолет.

– Свет! – скомандовал Эвальд.

Под потолком вспыхнул розовый хрустальный фонарь. В свете его, неприлично-интимном, совсем не таком, как должно было быть, Эвальд увидел поваленную светлую мебель кокетливой женской спальни и человека увидел, сидящего у стены и глядящего на него ненавидящими глазами. Рядом валялся большой тяжелый «кольт». Человек застонал, на губах у него запузырилась кровавая пена, и потянулся к оружию. На руке синели два меча и морда льва между ними.

– Егерс, – тяжело дыша, сказал Куккер, – ни к чему ему теперь эта машинка.

Он подошел, поднял пистолет, вынул обойму и выщелкнул на ладонь один-единственный патрон.

– Сволочь! – сказал он глухо. – Одиннадцать штук выпустил. Леуса насмерть. Крылова ранил.

– Срочно машину, врача, – приказал Эвальд.

– Ну что, Филя, как твое мнение? – Соснин постучал пальцем по голове орла. – Молчит. Не хочет ничего донести до нас.

– Вы молодец, Эвальд. Крест – сволочь редкая, бывший фашистский палач. На Сааремаа он лично расстрелял председателя исполкома Германа Талу, милиционера Германа Лембера и женщину Сальму Китт. Да разве только их. На нем крови по уши.

– Не удалось взять целым, – огорченно проговорил Эвальд.

– Да, жаль, конечно. Но мы не вправе терять людей. Кстати, как он попал в квартиру?

– Глупо очень. Там стена старого дома прямо к сараю примыкает, в ней галерея, можно спокойно попасть в сарай. Он так и сделал. А люди наши стояли вокруг забора.

– Зачем он приходил?

– Думаю, за золотом или деньгами. Мы нашли тайник, в нем одну лишь тридцатку… Из той партии…

– Вы говорили с ним?

– Молчит пока. Там доктора стараются.

Соснин снял трубку, набрал номер.

– Сергей Степанович! Соснин побеспокоил, как там наш клиент. Ага… Вот как… Неплохо, конечно, стреляет… Так у нас работа такая… А что с Крыловым? Вот и замечательно. Порадовали вы нас… Значит, можно… Отлично.

Соснин положил трубку, посмотрел на Эвальда:

– Медицина разрешает поговорить с вашим крестником.

Они вышли из кабинета, прошли длинным коридором, мимо дверей, наполовину закрытых матовыми стеклами, с круглыми эмалированными табличками номеров.

– Странно, – сказал Соснин, – здесь, в этом здании, много лет располагалось наше посольство, а у меня коридоры эти почему-то ассоциируются с гостиницей.

Эвальд ничего не ответил. Он просто никогда не думал об этом. Вообще подполковник поражал его. Эвальд никак не мог понять, откуда у этого человека столь нестандартное мышление. И не потому, что он заговорил о гостинице. Здесь как раз все совпадало, действительно коридоры наркомата чем-то напоминали ее. Другое, совсем другое поражало Эвальда. Соснин видел мир совершенно по-своему.