Приступить к ликвидации

Я отказала, тогда они накалили на керосинке гвоздь и начали прижигать мне руку.

– Он или они? – перебил ее Данилов.

Женщина замолчала, глядя на Данилова странными, почти без зрачков, глазами. Лицо ее, тонкое и нервное, странно освещенное колеблющимся от сквозняка желтым светом, казалось сошедшим со старой гравюры.

– Потом он ударил меня… – так же в никуда и никому сказала женщина.

– Вы отдали ему ценности?

– Все: и деньги, и золото, и облигации. Он взял все.

– В Камергерском переулке.

– Угловой первый дом, третий этаж, квартира двадцать четыре.

Женщина внезапно начала оседать на подушку, что-то бормоча совсем непонятное.

– Что с ней? – спросил Данилов.

– Так, – ответил врач, – ничего опасного нет, но придется отправить ее в больницу.

Данилов вышел в коридор. Странная обстановка, странная женщина в голубом, ее глаза и слова… Она говорила в сомнамбулическом состоянии. Видимо, в этом и заключался ее секрет как предсказательницы.

– Товарищ подполковник, – в коридор выглянул врач, – знаете, что она сказала про вас?

– Про меня? – удивился Данилов.

– Да. Она сказала: у него будет долгая жизнь, но он увидит много горя.

Данилов вспомнил глаза Ольги Вячеславовны, и ему стало не по себе.

– Доктор, она больная?

– Нет, это странный психический феномен. У нас о нем не любят говорить. Но тем не менее он существует.

– И вы в это верите?

– Странно. Нельзя ли больную перенести в гостиную, мы должны осмотреть ее комнату?

– Ваши люди помогут нам?

– Конечно. Муравьев!

Игорь, застегивая воротник гимнастерки, вышел в коридор.

– Распорядись, чтобы перенесли хозяйку в гостиную, и зайди ко мне на кухню.

Данилов налил стакан воды, благо кухня уже осмотрена, и выпил ее в два глотка. Но никотиновая горечь во рту все равно не исчезла, казалось, что он пропитался ею раз и навсегда.

На кухню вошел Муравьев, на ходу подтягивая пояс, на котором висела кобура, ярко-желтая, из хорошей свиной кожи.

Он вопросительно поглядел на Данилова.

– Поедешь в Камергерский переулок, ныне проезд Художественного театра. В угловом доме на третьем этаже есть двадцать четвертая квартира, там живет некто по имени Виктор. Устанавливать его нет времени. Надо брать. Помни, что они работали здесь вдвоем. Возьми людей и езжай.

Данилов подошел к телефону и приказал дежурному допросить Баранова, выяснить все о Викторе. Потом он сел на кухне, прижавшись плечом к шкафу, и задремал.

Ну до чего же много снега намело. Большая Дмитровка стала узкой, как щель. Благо движения нынче в Москве почти никакого нет. В эмке было холодно. Печка не работала. Да и что это за печка – кусок гофрированной трубки. Только руки погреть, и все.