Бездушный

Уверен, вам с сестрой хватит твоей нынешней зарплаты. Так что теперь ты моя, ЛеБлан. И можешь не благодарить.

Глава четырнадцатая

ВишесЭто случилось. Я отключился.

После восьмидесяти четырех часов без сна тело, наконец, сдалось и провалилось в глубокий сон. Это произошло в моей старой спальне, едва я добрался до кровати. Я так и не надел футболку, по большей части потому, что мне нравилось, как Служанка смотрела на меня, пока я работал, а она читала. Но уже наступило утро, и вряд ли мне удастся проснуться в ближайшие часы, так что рано или поздно она поймет, что что-то не так. Люди не исчезают без причин посреди дня.

Я проснулся через тринадцать часов. Наступил вечер, а из широкого коридора доносился шум. На мгновение возникла надежда, что это Служанка, но я быстро понял, что это не она. А Джош и Слэйд – медбратья, присматривающие за моим отцом. Они спорили, какая футбольная команда лучше: «ЛасВегас Рэйдерс» или «Нью-Ингленд Пэтриотс». И меня совершенно не радовало, что эти два ублюдка разбудили меня.

Пройдя мимо здоровенных парней, я направился прямиком в спальню отца. Видимо, его выписали из больницы и перевезли сюда, пока я спал. И – сюрприз! – Джо так и не появилась. Наверное, отдых в Кабо для нее важнее, чем провести несколько недель рядом с умирающим мужем. Или дней.

Тяжесть от происходящего давила на мои плечи, но ведь именно этого я и ждал так долго. Со своих двенадцати лет.

А теперь пришло его время. Дэрил уже сдох. А папа умирал.

И скоро жизнь Джо потеряет смысл.

Я оставил дверь открытой. Медбратья покосились в мою сторону, но продолжили перепираться в коридоре, эмоционально размахивая руками.

– Привет, пап.

Я улыбнулся и, засунув руки в карманы, прислонился плечом к стене, рядом с картиной Чарльза Эдуарда Дюбуа[10]. Да, она вполне неплоха, но мне больше нравилась мазня Эмилии. А сейчас и вовсе все внимание занимал открывающийся передо мной прекрасный вид.

От человека, разрушившего мою жизнь, осталась лишь хилая оболочка. Он облысел и побледнел, тонкая кожа обвисла на шее, как у ящерицы, а из-под нее проглядывали вздутые вены. Я пошел в мать и совершено не походил на отца, что, как мне казалось, стало еще одной причиной такой жгучей ненависти ко мне Джо.

«Не лги мне, сынок. Джо и Дэрил никогда бы так не поступили», – сказал он мне, когда я показал ему свои шрамы. Мои раны. Мою боль.

«Она запирает меня вместе с ним», – возразил я в миллионный раз.

«Джо сказала, что ты сам это делаешь. Таким образом ты пытаешься привлечь внимание? Этого ты добиваешься?»

Но я не пытался привлечь внимание. Мне хотелось другого отца."

"– Ну как ты там? – с ухмылкой спросил я у Барона-старшего, прекрасно осознавая, что за моей спиной находились медбратья.

Он заморгал, но ничего не ответил мне. Потому что не мог.