Бездушный

Что девочка, которая жила чуть ли не впроголодь и носила туфли по четыре года подряд, ни разу не попыталась подлизаться ко мне из-за моего огромного особняка и блестящей машины.

Я возненавидел ее по нескольким причинам. Во-первых, я лично поймал ее у дверей библиотеки после нашего с Дэрилом разговора, который она, скорее всего, подслушала. А значит, знала о моей тайне. И от этого я чувствовал себя еще более жалким и слабым. Во-вторых, она очень походила на Джо в молодости. Те же глаза. Те же губы. Те же слегка искривленные передние зубы. И тот же вид, как у Лолиты.

Черт возьми, да у них обеих даже есть южный акцент, вот только Эмилия практически избавилась от него за последние десять лет.

Ненависть к ней стала моим искуплением перед матерью за грехи, которые совершил не я.

Но была еще одна причина, по которой я не только ненавидел Служанку, но и уважал ее. Полнейшее безразличие к моему богатству и власти, которое слегка обескураживало.

Большинство людей терялись рядом со мной. Но только не Эмилия ЛеБлан.

Я расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава, к собственному удовольствию отмечая, что она наблюдает за мной.

– Уноси свою задницу подальше отсюда, Служанка. У меня накопилось много работы.

* * *– Боже мой, дорогой, ты выглядишь просто великолепно!

Джо обхватила мое лицо холодными морщинистыми руками. А ногти с идеальным маникюром впились в щеки, причиняя легкую боль.

Я одарил ее невозмутимой улыбкой и позволил притянуть голову для поцелуя в лоб, чтобы она от меня отстала. За все эти годы я никогда не позволял ей большего, и мачеха прекрасно знала, что не стоило переступать границы. В нос ударил запах дорогих духов и шоколада. Многие сочли бы его приторно сладким, но мне казалось, что он отдавал гнилью.

Наконец Джо отпустила меня и обвела пристальным взглядом мое лицо. Под глазами виднелись синяки, что говорило об очередной пластической операции. Еще двадцать пять лет назад Джо прекрасно бы подошла на роль девушки Джеймса Бонда. А ее сходство с Брижит Бардо просто поражало. Но, в отличие от известной актрисы, Джо не собиралась уступать природе. Она сопротивлялась ей, как только могла, но и та брала свое, поэтому Джо ложилась под нож при каждом удобном случае. Но это ее проблемы. Ведь обесцвеченные светлые волосы, операции, макияж, уход за лицом и сумочки от «Hermès» не скрывали того факта, что ее былая красота неизбежно увядала.

Джозефина старела, а моя мать, Мари, так и осталась молодой. Мама умерла в свои тридцать пять. В память навсегда врезались ее черные, как ночь, волосы и белоснежная кожа. Ее красота была настолько же роковой, как и несчастный случай, который оборвал ее жизнь.

Она напоминала Белоснежку.

Вот только рядом не оказалось принца, который бы спас ее.