Река Хронос

Он копировал кого-то, своего наставника, вождя, который вложил в него эти слова и мысли. — Если перекопать перешеек за Джанкоем и восстановить крепость у Арабатской стрелки, Россия может кинуть против нас несколько дивизий, но они в Крым не прорвутся. Финнам никогда не добиться независимости — у них с Россией слишком большая общая граница — маленькому народу такую длинную границу не защитить. А мы, татары, всегда этим пользовались. Помнишь, как царица София посылала к нам своего любовника князя Гагарина?

— Вот именно. Войско, обессиленное в степях, наталкивалось на Перекоп. Вот и конец похода.

— У вас все рассчитано.

— Мы думаем, — сказал Ахмет.

— А каковы планы Турции? — спросил Андрей.

— Турки — наши старшие братья, — ответил Ахмет. — Скоро Турция вступит в войну на стороне Германии. У меня точные сведения, прямо из Стамбула. И мы можем рассчитывать на помощь.

— Как же ты себе это представляешь? Десант на турецких броненосцах? Ты забыл о Черноморском флоте, который потопит все турецкие броненосцы за полчаса. Я думаю, для турок будет страшной глупостью вступать в войну. С их армией и флотом они тут же потеряют Карс и Трапезунд. И наши войска наконец-то снова прибьют щит к вратам Царьграда.

— Тебе с такими мыслями надо сидеть в окопах, — сказал Ахмет. Он рванул машину вперед, и она отчаянно завизжала шинами по гравию, чтобы не слететь под откос.

— Осторожнее, — сказал Андрей. — Татарская революция потеряет своего солдата!

— Турция не одна. За Турцией Германия. Ты об этом подумал?

— Честно говоря, мне сейчас обо всем об этом неинтересно думать. Российская империя, татарская империя, Чингисхан. А через два-три часа я увижу дом отчима. Мне даже страшно, честное слово.

Ахмет ответил не сразу. Дорога стала круче, и в наступившей темноте Ахмету приходилось внимательно смотреть вперед, чтобы не проскочить поворот.

— Ты, наверное, все-таки подозреваешь, что это сделали наши люди? — Ахмет все еще по инерции продолжал спор. — Чтобы купить бомбы…

— И кидать их в губернаторов, — докончил Андрей.

— Не в наших принципах заниматься грабежами. Наша партия серьезная. Если она станет якшаться с бандитами, мы потеряем моральное право говорить от имени народа.

— Чепуха, — сказал Андрей. — Все революционеры, как бы они ни вели себя, оправдывают свои дела любовью к народу.

— Русские — да! Татары — нет!

Стало холодно. Ветровое стекло не защищало от жгучего ветра, который бил сбоку, стараясь столкнуть машину с дороги. Андрей не взял впопыхах шинели — в Москве было еще тепло.

— Возьми на заднем сиденье кошму, — сказал Ахмет. — Накройся.

— У меня кожаная куртка, ее не продувает.

Андрей накрылся кошмой. Войлок, как щит, защищал от ветра. Сразу стало тепло.