Река Хронос

Мы игнорируем донос, копия его летит, если уже не улетела, в Петроград, где у нас с вами немало врагов.

Верховский кивнул, соглашаясь с тем, что у адмирала много врагов, а Коля вскинул голову, изящно устроенную на высокой шее, потому что оценил слово «мы», сказанное адмиралом.

— И это именно сейчас, когда наша настоящая работа идет полным ходом и достаточно мелочи, чтобы все погубить.

Верховский кивнул, показывая, какая работа их объединяет с адмиралом, но Коля кивнуть не посмел, потому что в святая святых его не допускали.

— Не сегодня-завтра из Петрограда посыплются панические телеграммы, — уверенно сказал Колчак. — У них тоже на шее сидит Совет, и они еще больше нас боятся потерять власть. Меня в худшем случае отправят в Соединенные Штаты закупать оружие или консультировать по минному делу, а им придется идти в отставку… если не на эшафот.

— Достаточно послать туда доверенного человека, — сказал Верховский, — чтобы он установил на месте, кто лжет.

— Вот это, господин полковник, — Колчак остановился напротив Верховского и кончиками сухих пальцев взял его за пуговицу на груди, — было бы роковой ошибкой. Мы должны откликнуться на этот грязный и глупый донос, словно свято верим в каждое его слово. Мы соберем, причем гласно, все возможные комиссии, советы и союзы! Бейте в барабаны, полковник!

— Слушаюсь, — неуверенно отозвался полковник и совершил незаконченное движение плечами, будто собирался уйти, не двигаясь с места.

— Сегодня же с копией письма делегировать представителей Совета и ЦВИКа в Петроград к Керенскому! Включить в комиссию самых серьезных дураков Севастополя. Остальные должны создать грандиозную комиссию. Грандиозную. Но совершенно секретную. Эта комиссия совершенно тайно должна будет обследовать резиденции всех Романовых и близких к ним лиц. Секретно, Верховский. Так, чтобы весь Крым знал и смеялся. Теперь вы все поняли?

— Теперь я все понял, — улыбнулся Верховский улыбкой гимназиста, догадавшегося, что корень из четырех — два.

— Идите. А вы, мичман Берестов, задержитесь на минутку. У меня будет к вам другое задание.

— Ну и как у вас дела? — спросил Колчак, усаживаясь в кресло и показывая Беккеру на соседнее. Садясь, адмирал нажал какую-то невидную для Беккера кнопку, потому что тотчас же отворилась дверь и вошел матрос в белой блузе с подносом, на котором стояли две рюмки, хрустальный графин с коньяком и черная пузатая бутыль.

— Рюмку коньяка, лейтенант? — спросил Колчак, показывая движением руки поставить поднос на столик.

— Благодарю вас, — сказал Коля.