Родовое проклятье

Несколько листов бумаги, скомканные, лежали на скатерти, один, сложенный вчетверо, был прижат чернильницей. Свечи оплыли почти до основания и угрожающе мигали, готовясь погаснуть. С минуту Анна колебалась; но затем все же прокралась на цыпочках к столу, приподняла чернильницу и развернула письмо.

Оно было коротким. Последние строки Анна дочитывала с улыбкой. Закончив, она аккуратно сложила бумажный лист, снова подсунула его под чернильницу, прикрыла молодого человека своей тяжелой шалью и задула свечи.

Рано утром, еще в сумерках, Владимир вышел из дома Анны.

Хозяйка, несмотря на предрассветный час, сама вышла проводить его и стояла рядом с ним у крыльца.

– Простите меня еще раз, Анна Николаевна, – сокрушенно каялся Владимир. – Просто позор: заснуть на диване в чужом доме, как пьяный гусар у… Впрочем, неважно.

– В самом деле неважно, – зевнув, улыбнулась Анна. – Боюсь только, что диван этот слишком жесткий. Вряд ли вы хорошо выспались.

– Спал как сурок, – развеял ее сомнения Владимир. – Поверьте, после привокзальных гостиниц ваш рекамье – просто облако в раю.

– Когда вы отправляетесь?

– Что ж, счастливого пути.

Ваше письмо я отправлю нынче же сама.

– Благодарю вас, Анна Николаевна, – снова сказал Владимир. Анна улыбнулась, кивнула и шагнула назад, за дверь. А Владимир быстро зашагал по заметенной снегом тропинке к калитке.

Вдоль забора прыгал по сугробам замерзший Северьян.

– Знаете что, Владимир Дмитрич, свинство это! – сердито заявил он, когда Владимир приблизился. – Обещали до ночи в гостиницу явиться, а сами?.. Мне что думать прикажете? Что вас зарезали в переулке где-то? Неужто упредить не могли? Я полночи в гостинице как на гвоздях просидел, а вторые полночи, как цуцик, здесь, под забором, пропрыгал… Спасибо, горничная в этом дому жалистная, пустила в кухню…

– Ты не упер чего? – подозрительно спросил Владимир.

– Да как же можно-то у будущей родни? – оскалил зубы Северьян. – Ну дак что, Владимир Дмитрич? Просватал я вас?

– Почти что так… Да что ты ржешь, дурак? Есть хочешь?

– Ну, так поехали на вокзал! Может, еще успеем на утренний! Лови извозчика!

На Ярославском вокзале толпился народ: ждали прибытия поезда. Уже рассвело, серое небо обещало вновь рассыпаться снегом, под ногами у извозчичьих лошадей сновали воробьи, пронзительно голосили торговки бубликами и сбитнем, по зданию вокзала шли обмотанные платками бабы, мужики в серых малахаях и растрепанных шапках, дамы в строгих платьях и полушубках, господа в приличных пальто с куньими воротниками, торговцы-татары, цыгане, оборванцы всех мастей… Две усталые проститутки сонно переговаривались у выхода на площадь; одна безуспешно пыталась закурить на ветру папиросу.