Рокировка. Шах

Подойдя к одной из них, Лойс протянула руку и коснулась левого глаза, а потом мочки правого уха. Я даже не успела удивиться, когда пол перед статуей разошелся, открывая проход.

– Быстрее! – велела Лойс и первой скользнула вниз.

Мне ничего не оставалось, как шагнуть следом, хотя не было никакого желания лезть в темную дыру. Не то чтобы я боялась темноты и замкнутых пространств, но ощущения были не самые приятные. Продвигаясь на ощупь, я старалась не отставать от идущей впереди Лойс. В какой-то момент ступени закончились, и теперь мы шли по прямой. Не знаю сколько, в темноте и тишине время ощущается по-другому. Внезапно впереди появилось сияние. Сначала тусклое, но чем ближе мы подходили, тем ярче оно становилось, пока я не осознала, что стою перед огромным зеркалом, высотой порядка трех метров и шириной – четырех.

– Учитель рассказывал, – тихо произнесла женщина, останавливаясь перед зеркалом, – что во всех храмах и богатых домах квардингов были вот такие тайные ходы. Точнее, ход один, но универсальный. Нужно четко представить, куда ты хочешь попасть, и проход откроется. Естественно, они всегда были настроены на хозяев и определенный круг лиц, но есть короткое время – всего несколько минут, – когда зеркалом мог воспользоваться любой, кто знал о его местоположении.

– Странно, – пробормотала я, но потом появилась другая мысль. – Но мы ведь не знаем, как выглядит личный кабинет…

– А нам это и не нужно. Просто представь книги и магистра среди них.

– Допустим. А это не опасно? Он не почувствует?..

– Не-а, – снова странно усмехнулась женщина, – в том-то и шутка. Когда проходишь через это зеркало, все защитные системы моментально признают за тобой право там находиться. Ну а сам магистр спит. Я позаботилась об этом заранее.

– Какая-то ненадежная штука, – пробормотала я. – Так любой, хоть вор, хоть убийца, может попасть, куда ему нужно, обходя все замки.

– Да нет, – рассеянно отмахнулась Лойс, – на самом деле все продумано, и подойти к такому зеркалу практически невозможно. Да и на нем самом можно было установить запреты. Только вот хозяев уже давно нет, и запреты не действуют. Потому сейчас мы им и воспользуемся. А теперь сосредоточься и думай.

Думать у меня не получалось. Я никак не могла соединить в один образ книги и магистра. Точнее, просто не могла представить их вместе. Образы разных библиотек мелькали перед глазами, словно подборка каталога, и рядом с ними, как наклеенный, перед глазами мерцал магистр.