Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова-Риббентропа

Зачем мидовцы провели бессонную ночь с депутатами, как в том старается убедить Съезд Яковлев? Кто были эти люди? Кто их уполномочил? Впрочем, несколько забегая вперед, сообщаю читателю: вечернее заседание комиссии — плод яковлевской фантазии. В главе «Политбюро» приводится совершенно другое свидетельство об этом вечере.

Да, вопрос Сухова был настолько опасным, что у Яковлева случилось расстройство слуха. Депутат спрашивал, почему комиссия пытается навязать Съезду свое конъюнктурное мнение относительно «секретных протоколов», которых никто никогда не видел и доказательств существования которых не представлено.

Проблемы со слухом у Яковлева случились потому, что ответить ему было нечего.

Документы в архив передаются не по «служебной записке», а по акту, вообще-то. Странно, что бюрократ с 40-летним стажем Яковлев этого не знает. Выражение «плюс три экземпляра» — это разговорный оборот, в канцелярской переписке никогда не использовался. В официальном документе допустимы в данном случае слова «а также», «в дополнение к сему» и другие. Непонятно, какие три копии имеются в виду, и для чего вообще делать копии секретных документов? Секретные — они на то и секретные, что их копировать не положено!

Во как оперативно! За ночь нашли заверенные копии и даже успели провести экспертизу.

В предыдущий день ни о каких «заверенных копиях» никто даже не заикался. Многочисленные публикации в СМИ оперировали лишь ссылками на копии протоколов из немецких архивов. Сам Яковлев днем ранее утверждал, что о существовании «секретных протоколов», которые не обнаружены, можно судить лишь по косвенным признакам.

Это, конечно, враньё.

Как уже говорилось выше, по фотографии невозможно установить аутентичность (идентичность — неверный термин в данном случае) подписи. Но даже если бы существовал оригинал протокола, по одной лишь подписи установить наверняка, чьей рукой она сделана, невозможно в принципе. Эксперт может уверенно установить лишь поддельность подписи, а ее подлинность всегда определяется лишь как возможная. Я с этим сталкивался в уголовном делопроизводстве. Но ещё раз подчеркну — ни один эксперт-графолог не возьмется исследовать фотографию.

Поделюсь некоторыми секретами, как осуществляется простейшая экспертиза машинописи.

Два сравниваемых образца переворачиваются и исследуется тыльная сторона листа. Металлические литеры ударяют по красящей ленте с разной силой и эта индивидуальная особенность у разных машинок уникальна. Например, у той, которой я пользовался в 1993 г. буква «Е» и «Б» почти пробивали бумагу насквозь, а «Й» наоборот еле пропечатывалась. Другой ее особенностью было то, что запятая всегда оказывалась несколько ниже линии строки.