Семья для мажора

С моим отцом они друзья со школьной скамьи, поэтому для него такой расклад что-то вроде удара.

— У него к тебе особые чувства, — сообщает. — Чем-то ты его обаял. Он в тебе видит своего зятя, и рассчитывает увидеть внуков. Хотя бы одного.

— Мы с Мариной расстались, — напоминаю, если у него, блть, склероз.

— Мне пох*ру, — сообщает спокойно. — У меня друг умирает, и дочь единственную хочет за тебя отдать. Ей детей можешь делать в любом количестве, начиная прямо с сегодняшнего дня. Расклад такой. Женишься на Марине, отдам тебе процент от активов завода. Не женишься, раздавлю.

Я недооценил все перспективы сегодняшнего дня.

Сжимая до скрипа костей кулак, смотрю в холодные голубые глаза мужика, который мне никто.

— Иди нах*р, — чеканю.

— Значит по-плохому, — кивает, откидываясь в кресле.

В крови плещется бешенство, от которого на руках шевелятся волосы.

Пустого в его угрозах ничего нет, и, выходя из кабинета, я вижу перед глазами очень тонкую, но отчетливо красную пелену. Она туманит башку все время, пока иду к машине. Когда, подойдя к ней, впечатываю в крышу кулак. Все время, пока пялюсь в лобовое, пытаясь мысли выстроить в логическую цепочку. Ухожу в себя на целый час, не замечая даже того, что в кармане джинсов звонит телефон. Только победив этот гребаный красный туман, я начинаю думать по-настоящему. Решение приходит не сразу. Нащупываю его путем упорной мозговой активности.

Сжав пальцами руль до побеления в костяшках, хриплю в пространство:

— Это я тебя уничтожу.

Добравшись до универа, я выпрыгиваю из такси и несусь в деканат, опаздывая везде, куда только можно опоздать. Я довела до возмущения даже своего врача, потому что эта женщина явно не привыкла никуда спешить. Она двигалась так неторопливо, что, глядя на это, я в трудом усидела на стуле.

Пройдя через турникет, набираю Кирилла, вспомнив о том, что он просил позвонить. Он не берет трубку, и я отправляю телефон в сумку. В ней такой бардак, что не удивилась бы, найдя там дохлую кошку.

— Ба… какие люди! — слышу голос Васи, своего старосты. — Ничего себе, — прикладывает к груди руки. — Неужели нас решила посетить сама Калинина!

Сдав в гардероб куртку, оборачиваюсь и чистосердечно прошу:

— Ну, класс, — бубнит, раздеваясь. — Я думал ты на красный диплом метила, а ты… эххх…

— Планы поменялись, — обхожу его.

— Эт я уже понял. У тебя хвостов больше, чем у Кислицына, внучка уважаемого человека, — кричит мне вдогонку.

Хвосты последнее, что меня теперь волнует.

Продираясь в потоке людей, сворачиваю на пожарную лестницу и по ней поднимаюсь на второй этаж. Без крайней необходимости я вообще предпочла бы в деканате не появляться, но мне нужно отдать “справку” и получить освобождение от физкультуры.