Семья для мажора

— Ты ответил! — подняв лицо, пытается загнать меня в угол.

— На автомате. Что мне теперь сделать? Перезвонить?

— Делай что хочешь… — отворачивается.

— Дубцова, — рукой приподнимаю ее подбородок. — Я. Тебя. Люблю, — по слогам проговариваю. — Это что, не понятно?

— Почему не рассказал мне сразу?!

— Ты не хотела слушать, — сообщаю очевидное. — Ты меня не слушала.

Ее лоб прорезает складка.

По-моему, она была в аффекте. Пиналась и психовала. Что я должен был сказать?!

По-крайней мере теперь я понимаю, на какой грани она болталась все эти дни.

На грани долбаного нервного срыва.

За моей спиной возникает медсестра.

Она суетливая и немного дерганая. Мне приходится разжать руки, и Аня выскальзывает из них, как песок.

— Пока… — шепчет направляясь к лифтам.

Обернувшись через плечо, взмахивает рукой.

Остаюсь один в пустом коридоре клиники.

Ее стены я уже почти ненавижу. И я ненавижу, что мою жену у меня вечно кто-то пытается забрать. Обстоятельства или люди. Я, блять, это ненавижу.

— Здесь? — уточняет таксист, тормозя напротив зелёного забора.

— Угу, — толкнув дверь, выбираюсь из машины. — Черт… — бормочу, когда ноги в ботинках на толстом высоком каблуке попадают в лужу.

Апрель в этом году смахивает на март, по крайней мере, первая его половина. Снег ещё не везде сошёл, да и дожди достали.

Придерживая рукой маленький меховой ворот своего пальто, открываю калитку и пихаю в зубы Демона сладкую косточку, чтобы унять его раньше, чем он начнет ее выпрашивать.

— Привет, собака… — улыбаюсь.

В моих руках пакет с продуктами, и ручки больно впились в ладонь.

Я обещала деду заехать днём, а уже почти семь вечера. Я целый день проболталась по торговому центру. Сегодня суббота, но я все равно могла бы потратить время с большей пользой. Например, выспаться как следует.

Открыв ключом дверь, плюхаю большой пакет на пол в прихожей и удивленно тяну в себя восхитительные запахи вкусной домашней еды. На кухне горит свет, и оттуда доносятся звуки какой-то возни.

— Максим Борисыч! — кричу, принимаясь медленно расстегивать пуговицы. — Не ждал? А я пришла.

Мы с Кириллом съехали отсюда две недели назад, и я волнуюсь о том, как он здесь один… кажется, я волнуюсь совершенно напрасно, ведь из кухни вслед за дедом выходит Наталья Семёновна, бабушка Кира.

— Здравствуй, Анечка, — улыбается, пригладив слегка растрепавшийся на макушке седые волосы. — Тебе очень идёт этот макияж, — замечает вежливо. — Красавица…

— Эмм… спасибо… — немного смущаюсь.

Я знаю, что он мне идёт. Я потратила на него два часа в салоне, но такая похвала все равно греет мою озябшую с улицы душу.

Не знаю, должна ли замечать, что они топчутся в коридоре, будто школьники. Топчутся и прячут глаза!

— И правда не ждал, — дед издаёт стрекающий звук и почесывает затылок.