Семья для мажора

— Привет, — говорит еле слышно.

Отвернувшись, смотрю в окно, за которым по стоянке носится народ.

— Подкинем Аню до дома, — деловым голосом объявляет девушка Баркова.

Глухое молчание все те десять минут, пока “бмв” пробирается к улице, на которой мне знакома каждая ямка, действует на нервы.

На нервы действует знакомый цветочный аромат, от которого в животе тяжесть возбуждения.

Игнорирую, уперев локоть в подоконник.

Пялюсь в окно до тех пор, пока возня рядом не сменяется хлопком пассажирской двери.

Втянув в себя воздух, перевожу глаза на лобовое окно и сталкиваюсь глазами в зеркале заднего вида с пассажиркой переднего сидения.

Они вцепились в мое лицо и пялятся без стеснения.

Отвечаю соразмерно. Изобразив покер-фейс, смотрю на нее в ответ.

Резанув по моему лицу взглядом, толкает зеркало вверх, разрывая контакт, инициатором которого был не я.

Отлично. Это вторжение в мое личное пространство, даже зрительное, сильно бесит.

Все в принципе начинает меня раздражать, и стуча по коврику ногой, я не знаю, как справиться с этим дерьмом.

— Созвонимся. — Толкаю пассажирскую дверь двадцать минут спустя, когда машина тормозит напротив кафе, где меня давно ждут.

Рискуя отморозить уши, забиваю на капюшон и взбегаю по ступенькам крыльца.

Войдя в кафе, вижу Таню за столиком у окна.

Машет мне рукой, одетая в джинсы и свитер с круглыми дырками на плечах.

Бросив на спинку стула куртку, усаживаюсь напротив, бормоча:

Улыбнувшись, она секунду смотрит мне в глаза.

— Смотри, что у меня есть, — откашливается, доставая из сумки какой-то журнал с разноцветными стикерами на страницах. — Я тут подобрала варианты интерьеров. То, что тебе подойдет.

— Офигеть. Оперативно, спасибо. — Тру ладонями лицо. — Я пока в цифрах закопался.

— Я знаю, — кусает губу. — Мне не сложно.

Еще один контакт глазами, и я оказываюсь на распутье.

Я светил наше совместное времяпрепровождение в соцсетях не стесняясь. Все это была тупая попытка вызвать ревность. Тупо и по-детски, но я делал это для одного человека. Я вообще не понимаю, что делал и зачем. И сейчас не понимаю. Меня распирает от потребности сотворить какую-нибудь дичь, но прежде чем поддаюсь порыву притянуть ее к себе и соединить наши губы, напоминаю себе, что выпутаться из такого порыва без потерь будет не так-то просто. И если когда-нибудь решусь поцеловать эту девушку, сделаю это на более твердых основаниях.

— Расслабьтесь, — улыбается мне женщина-врач. — Это не больно…

Глядя в белый потолок, пытаюсь расслабиться, но меня трясет с головы до ног.

От волнения чувствую себя деревянной и дергаюсь, когда по животу размазывают холодный гель.

— Тише-тише… — бормочет врач.

Сидящая рядом Алёна выглядит такой же деревянной. Кусая изнутри губу, смотрит то на меня, то на врача.