Семья для мажора

Она выгляди так, будто нервничает, поэтому мне хочется спросить, как дела у нее.

Ее глаза бегают по моему лицу, зубы прикусывают губу.

— Мне нужно вот столько, — говорю, кладя перед ней вырванный из блокнота лист с выведенной по центру суммой. — Я верну со стипендии.

— Хорошо, — хмурит брови и лезет в карман за телефоном.

Через секунду на мой телефон падает сообщение о пополнении счета.

Ощущение такое, будто с этой СМСкой мне на сердце свалился камень.

Алёна замолкает, а я пытаюсь не показывать того, в каком гребаном смятении нахожусь!

Ее нога барабанит по полу.

Меня это раздражает.

Вместо апатии меня вдруг все начинает раздражать. Даже голос лектора и скрип мела по доске.

Скомкав в кулаке листок, пихаю его в карман куртки, которую даже не потрудилась снять.

Делая короткие глотки воздуха, признаюсь себе, что мне нужно еще время.

Мне нужно подумать еще!

Головы сидящих передо мной сокурсников синхронно поворачиваются вправо. Я тоже поворачиваю свою. Это стадный рефлекс, и именно так он работает, потому что дверь аудитории бесцеремонно распахивается, прерывая монотонную речь преподавателя.

Приоткрыв рот, вижу, как в лекционку заходит Кир.

Его бесцеремонное появление сопровождает гробовая тишина, а мое сердце подпрыгивает к горлу, потому что остановившись перед кафедрой, он быстро осматривает присутствующих.

— Дубцов! — изумляется лектор за его спиной. — Ты… ты что, с ума сошел?!

На нем черная парка, спортивные штаны и убийственный блеск в глазах.

Вижу это, когда проскакав по головам, эти глаза останавливаются на мне.

По спине бегут мурашки.

Указав пальцем на пол перед собой, он впивается взглядом в мое ошарашенное лицо и цедит:

Моя спина становится деревянной.

В панике смотрю на Алёну. Ее глаза моргают и бегают по потолку.

— Дубцов! Покинь аудиторию!

Сердце бьется о ребра, когда снова смотрю на кафедру, перед которой возвышается его фигура.

— Иди сюда, — повторяет еще раз.

Мои щеки становятся малиновыми.

На меня все смотрят.

В первую очередь он, и я не сомневаюсь в том, что если не сделаю то, что ему надо, он достанет меня отсюда за шиворот.

Выражение его лица гоняет мурашки по животу.

Сглотнув слюну, на дрожащих ногах выбираюсь из-за парты и поднимаю с пола сумку. Напряжение, которое душило все эти дни, прорывается наружу, мешая связно думать.

Я не думаю. Даже о том, что уже через час об этом представлении будет знать весь универ. Ведь он его звезда, и до нему всем есть дело!

Просто спускаюсь вниз, не отрывая от него округлившихся глаз.

— Калинина! Сядь на место!

— Извините! — выпаливаю, оказываясь рядом с Дубцовым.

У него растрепаны волосы и ссадина на скуле. Он помятый и злой. Пальцы его руки смыкаются вокруг моего бицепса, впиваясь в него через куртку и свитер.