Семья для мажора

Перед тобой все двери открыты. Все! Просто иди вперед и не отвлекайся! Это твое будущее! А не под провинциалку какую-то подстраиваться, которая забеременеет в два счета…

Смотрю на нее исподлобья, и она читает меня раньше, чем собираюсь хоть что-то к своему взгляду добавить.

— Господи… — накрывает рукой лоб.

Я знаю, какое будущее мы прокачиваем.

Топ-менеджера, не меньше. Костюм, галстук, офис в небоскребе.

Ничего не потеряно, твою мать.

— Так вышло. Виноват я, а не она, — отрезаю.

— Господи… — опускает лицо в ладони.

— Я чуть без нее не сдох, — бросаю с горечью. — Прямо на твоих глазах.

— И я чуть без НЕГО не сдохла! — выкрикивает, вскинув голову. — Где теперь он, а где я?!

— Где он я знать не хочу, — отвечаю хрипло.

Действительно не хочу.

— Она тебе не пара. Это балласт! Ее приоритеты будут тормозить твои. Тебе нужно двигаться! Быть предпринимателем средней руки не твое. Тебя это пожрет. Ты тут усохнешь!

Посмотрев в окно, говорю:

— Знаешь, почему я выбрал ее?

Тишину принимаю за готовность услышать то, что я хочу сказать.

Это хорошо, потому что второго разговора у нас не будет.

— Ей нихрена не было от меня нужно, кроме меня самого, — говорю с той же гребаной горечью. — Впервые в жизни. Это доказывает, что я тоже личность. Может я чего-то стою. Тогда будешь мной гордиться. Если не будешь ставить палки в колёса. Отвали от Калининых, — намекаю на то, что последствия ее поступков могут быть фатальными для нас с ней.

Просто смертельными. Я не знаю нюансов ее угроз, но я узнаю.

— Кирилл… — встает со стула.

Втянув знакомые с детства запахи этого кабинета, иду к двери.

— Пока, — выхожу, захлопнув ее за собой.

Не знаю, когда мы увидимся снова.

Может через год, а может через два.

И это совершенно точно будет не моя инициатива.

Калинина была права. Просить прощения нужно уметь, и давать его — тот еще гребаный талант.

Я не собираюсь бросать телефон в стену, я взвинченная, но не сумасшедшая.

Не знаю, готова ли я “разговору”.

Кажется, мы говорим на разных языках даже не произнося ни слова.

Глядя в потолок своей комнаты, чувствую как в тело бешеными потоками возвращается жизнь. В каждую клетку, в каждую косточку. Я провела в его машине пять чертовых минут, и уже наливаюсь жизнью, как какой нибудь стебель после дождя и в ускоренной перемотке.

Этот вопрос адресован не мне.

Отлепив от потолка глаза, перевожу их на Алёну, которая, поджав под себя ноги, сидит на моем любимом кресле и помалкивает.

Мы не разговариваем.

Она пришла вместе с Кариной.

На ней свитер толстой вязки и упрямое выражение лица.

Я хочу на нее злиться, но правда в том, что еще до того, как он вошел в аудиторию сегодня утром, я уже знала, что слишком трусливая, чтобы сделать то, что собиралась, за его спиной. Правда, она, черт возьми, на моей стороне.