Семья для мажора

Мне хочется раздеться и разуться, поэтому сбрасываю ботинки сразу, как нащупываю на стене выключатель.

Подняв глаза, смотрю на то, как морщась, Дубцов снимает с себя тяжелый пуховик и бросает его в шкаф, не трудясь искать вешалку.

— Больно? — задаю глупый вопрос, но просто не знаю, как еще к нему подступиться.

— Нормально, — бросает, снимая кроссовки.

— Может, нужно к врачу? — провожаю его глазами.

На нем футболка и джинсы, и мои глаза прилипают к его крепким ягодицам, пока Дубцов буркает:

Он прижимает руку к ребрам, и между его бровей огромная складка.

Из нас двоих старший он, но сейчас мне кажется, будто наоборот. По-моему, так ведут себя дети, но оставляю этот комментарий при себе.

Пройдя вглубь номера, он принимается изучать все выключатели, которые видит.

Играя со светом, решает оставить только торшер у кровати и подсветку из мелких лампочек на потолке. От этого все кажется уютнее. Не таким чужим и холодным, потому что здесь все серо-белое. Очень нейтральное и безликое, а темнота за окном кажется холодной.

Бросив взгляд на большую двуспальную кровать в центре, бесшумно ступаю по мягкому ковру, прихватив с собой телефон. Я не усну, пока не дождусь звонка от деда, поэтому не собираюсь с телефоном расставаться.

— Ресторан еще работает, — Кир кивает на журнальный столик, где ламинированным уголком выставлено ресторанное меню.

Пройдя мимо него, подходит к окну и принимается сосредоточенно сгибать и разгибать пальцы своей поврежденной руки, но, кажется, выходит не очень.

— Я буду яичницу, — возвращаю на место меню.

Цены здесь совсем не студенческие. Они просто сумасшедшие! Даже за его счет я не хочу себе это позволять.

— Яичницу? — переспрашивает.

На кровати двумя аккуратными стопками сложены белые махровые халаты и запакованные в пакеты тапочки к ним. Взяв свой комплект, направляюсь в ванную. У меня под кожей бродит какой-то чужеродный холод, который я хочу вымыть оттуда подчистую.

Душ выглядит новым и стерильным. Начищенным до блеска. Я никогда не ночевала в гостиницах, особенно, наврав с три короба деду, поэтому чувствую себя странно. Снимая одежду, чувствую себя немного деревянной, но, как только забираюсь под горячий душ, от удовольствия покрываюсь мурашками с головы до ног.

Я не запирала дверь и, кутаясь в клубах теплого пара, смотрю на нее, сама не зная, чего ожидать.

Мы… были близки всего один единственный раз, и это было так давно…

Сама не знаю, чего жду.

Того, что он станет прежним? Нежным? Таким, как раньше?

Воспоминания стекают по позвоночнику мурашками, оседая томительным влечением где-то в животе. Даже чертова вода кажется мне нежной. Ласкающей. Закрыв глаза, представляю на ее месте его руки и… губы…

Злой и раздраженный.