Север и Юг

Вопреки гневу, густой румянец залил ее лицо и отразился даже в глазах, сохранивших тем не менее серьезность и непреклонность.

— Это всего лишь естественный инстинкт, как у любой женщины. Это я должна извиниться за безрассудные слова, что толкнули вас на рискованный шаг.

— Дело не в словах, а в правде, заключенной в них, пусть и выраженной саркастически. Однако вам не удастся сбить меня с мысли, а также избежать выражения глубочайшей благодарности и…

Торнтон замер на краю пропасти, опасаясь поспешного признания в непреодолимой страсти и сознавая необходимость взвесить каждое слово.

Твердая воля победила, и, словно споткнувшись, он умолк.

— Я не пытаюсь ничего избежать, — заговорила Маргарет. — Просто говорю, что вам не за что меня благодарить. Больше того, любая благодарность причинит мне боль, поскольку будет считаться незаслуженной. И все же, если хотите избавиться от воображаемого обязательства, продолжайте.

— Вовсе не хочу избавиться от какого бы то ни было обязательства, — возразил мистер Торнтон, уязвленный ее холодностью и невозмутимостью. — Воображаемого или реального, решать не мне.

Я же уверен, что обязан вам жизнью. Да, если хотите, можете смеяться и считать мои слова высокопарными, но они от души.

Мгновение он помолчал, потом тихим, полным страсти голосом, при звуке которого она затрепетала, продолжил:

— О, мисс Хейл! Готов сказать, что впредь в каждый успешный и счастливый миг своего существования буду думать, что радостью жизни, гордостью за достойно завершенный труд, остротой восприятия мира я обязан вам, и только вам. От этой мысли радость удвоится, гордость вспыхнет с новой силой, а восприятие бытия обострится настолько, что трудно будет понять, боль это или наслаждение.

Да, вы должны выслушать… должны понять, что я в долгу перед любимой, ибо, как мне кажется, еще ни один мужчина не любил женщину так, как я люблю вас.

Торнтон решительно шагнул к Маргарет и крепко сжал нежную ладонь, с тревожным волнением ожидая ответа, но тут же в негодовании отдернул руку, услышав ледяной тон. Да, она заговорила холодно, хотя слова эти давались с трудом, словно их приходилось извлекать из глубин памяти.

— Ваша речь шокирует.

Это нечестивые слова, богохульство. Да, таково мое непосредственное восприятие. Возможно, оно оказалось бы иным, если бы я смогла понять природу описанного вами чувства. Не хочу вас раздражать: к тому же нужно говорить тихо, так как мама спит, — но ваша манера меня оскорбляет…

— Оскорбляет? Какое несчастье! Но как? — воскликнул мистер Торнтон.

— Да, — подтвердила Маргарет, вновь обретя светскую уверенность, — я действительно чувствую себя оскорбленной, и, как полагаю, справедливо.