Север и Юг

— Или к чаю, или немного позже — конкретного времени он не называл и просил его не ждать.

Торнтон твердо решил не спрашивать матушку о результатах нравоучительной беседы с мисс Хейл, поскольку знал, что в восприятии достойной леди сцена приобретет особую окраску, и не сомневался, что ее рассказ не вызовет ничего, кроме досады и раздражения. Больше того, он избегал любого упоминания о мисс Хейл, но в то же время, несмотря на ревность, осуждение и отчуждение, по-прежнему страстно ее любил и не мог совладать с чувством: постоянно думал и мечтал о ней одной, представлял, как она идет навстречу танцующей походкой, широко раскинув руки, с веселым взглядом и легкой улыбкой.

Фантазия очаровывала и в то же время заставляла мучительно страдать. Волшебная фигура Маргарет, полностью лишенная характера, словно злой дух украл оболочку, настолько глубоко отпечаталась в воображении, что, проснувшись, Торнтон не мог отделить одно от другого. Неприязнь к личности лишала притягательности даже редкую красоту. И все же гордость не позволила признать собственную слабость и полностью отказаться от встреч.

Торнтон решил не искать общества мисс Хейл, но и не избегать возможных контактов. Пытаясь убедить себя в способности контролировать порывы, сегодня днем он специально затягивал каждое дело, двигался нарочито медленно и лениво, и в итоге в дом мистера Хейла явился только в девятом часу вечера. Прежде всего предстояло встретиться в кабинете с мистером Беллом и решить важные деловые вопросы. А когда согласие было успешно достигнуто и больше ничто не мешало подняться наверх, неторопливый оксфордский профессор уселся в кресло возле камина и принялся разглагольствовать на отвлеченные темы.

Торнтон ни словом не обмолвился о желании изменить положение в пространстве: лишь молча злился, мысленно называя мистера Белла самым нудным собеседником на свете. Но и тот в долгу не остался и — также мысленно — вернул комплимент, охарактеризовав мистера Торнтона как самого нелюбезного и неразговорчивого типа из всех, кого доводилось встречать на жизненном пути, к тому же лишенного ума и хороших манер. Наконец донесшийся из гостиной оживленный разговор напомнил о существовании хозяев дома, и джентльмены направились к ним. Маргарет стояла посреди комнаты с раскрытым письмом в руке и живо обсуждала с отцом его содержание, однако, едва завидев гостей, тут же убрала листок в секретер. Обостренное восприятие Торнтона позволило уловить несколько слов, обращенных мистером Хейлом к мистеру Беллу:

— Письмо Генри Леннокса вселило надежду.

Мистер Белл понимающе кивнул, а когда Торнтон взглянул на мисс Хейл, та покраснела и запылала как роза.