Север и Юг

 — Матушка решительно не одобряет начинания, так что мы стараемся не говорить на эту тему, но я справляюсь. Овощи крупными партиями получаю из Ливерпуля, а мясо приобретаю у знакомого мясника, который давно обеспечивает нашу семью. Уверяю вас, горячие обеды от нашей поварихи достойны высшей похвалы.

— Вы лично дегустируете каждое блюдо?

— Полагаю, это и есть лучшая гарантия качества. Поначалу строго ограничивался закупками, да и то руководствовался не столько собственными вкусами, сколько переданными экономкой заказами рабочих, и в результате то говядина оказывалась пережаренной, то баранина недостаточно жирной.

По-моему, рабочие поняли, что я старался не навязывать им собственные идеи, и вот однажды несколько человек — среди них и мой друг Хиггинс — пришли и спросили, не соглашусь ли я пообедать вместе с ними. День выдался напряженным, но я почувствовал, что отказ их обидит, поэтому пошел. Должен признаться, никогда не ел ничего вкуснее. Я не люблю публичных выступлений и лишь поделился с соседями по столу, как мне понравился обед. С тех пор, как только в меню появляется это блюдо, неизменно слышу: «Хозяин, сегодня у нас на обед ваше любимое жаркое. Придете?»

Если бы они не приглашали, ни за что бы не пошел. Зачем вмешиваться?

— Полагаю, своим присутствием вы их еще и сдерживали. Вряд ли они стали бы распускать языки при хозяине. Должно быть, критикуют вас в других местах.

— На данный момент мы выяснили все больные вопросы, но если всплывет какая-то острая тема, непременно подниму ее, как только в меню снова появится жаркое. Но вы, похоже, плохо знаете наших даркширских парней, хоть и родились в Даркшире. Они обладают редким чувством юмора и удивительной манерой выражать собственные мысли!

— Ничто не сближает так, как совместная трапеза.

Смерть по сравнению с этим — ничто: философ заканчивает свои дни с сентенцией на устах; фарисей до последнего вздоха прибедняется; простак принимает смерть как избавление, а глупец и вовсе падает на землю как воробей, — но все они с одинаковым удовольствием едят (конечно, если позволяет пищеварение). Вот вам теория в ответ на вашу!

— Никакой теории у меня нет: я их ненавижу!

— Прошу прощения, а в знак раскаяния прошу принять десять фунтов на продовольственные нужды: устройте для рабочих пир.

— Благодарю, но вынужден отказаться: не хочу заниматься благотворительностью и пожертвования принимать не готов. Стоит хоть раз нарушить принцип, как пойдут разговоры и обсуждения.

— Все равно говорить будут: как про любое новшество, — и с этим ничего не поделаешь.

— Враги, если они у меня есть, вполне могут устроить вокруг этих обедов филантропическую суету. Поскольку вас я считаю единомышленником, ожидаю уважительного молчания.