Север и Юг

Гостей ждал накрытый стол: клубника со сливками, свежий хлеб, кувшин молока, а также сыр стилтон и бутылка портвейна для восстановления сил джентльмена. После ленча путешественники отправились на прогулку, но то и дело спорили, куда свернуть, — столько искушений ждало их по пути.

— Подойдем к дому? — предложил мистер Белл.

— Нет, не сейчас, на обратном пути — эта дорога, как раз туда и приведет, — ответила Маргарет.

Кое-что изменилось: исчезли старые деревья и пережившие долгий век ветхие хижины. Маргарет помнила каждый дом и о каждом жалела, как о потерянном друге.

Прошли то место, где когда-то они вместе с Генри Ленноксом рисовали. Белый, рассеченный молнией ствол благородной березы, среди корней которой они сидели, пропал, и там появился небольшой садик. Старик, живший в полуразрушенной избушке, умер, саму избушку снесли, а на ее месте построили новый благопристойный коттедж.

— Не представляла, насколько постарела, — со вздохом призналась Маргарет после долгого молчания и отвернулась.

— Первые изменения в знакомых картинах открывают молодым людям тайну времени, — заметил мистер Белл.

 — Потом мы утрачиваем мистическое мироощущение. Я уже воспринимаю любые перемены как естественный ход событий. Бренность всего человеческого мне знакома, а тебе кажется новой и тягостной.

— Давайте навестим маленькую Сюзанну, — предложила Маргарет, увлекая спутника под сень деревьев, на поросшую мягкой травой дорожку.

— С удовольствием, хотя понятия не имею, кто это такая. Впрочем, это не важно: готов полюбить всех Сюзанн на свете.

— Моя маленькая Сюзанна расстроилась, потому что я не успела с ней проститься.

Все это время я переживала, что причинила девочке боль, которой при должном старании могло бы не случиться. Однако путь неблизкий. Уверены, что не устанете?

— Абсолютно уверен. Конечно, если не собираешься передвигаться бегом. Видишь ли, здесь нет пейзажей, которые дали бы повод остановиться и поглазеть по сторонам. Если бы твоим спутником оказался кто-нибудь помоложе, ты сочла бы прогулку более романтичной, но что делать… здесь я, задыхающийся толстяк.

— Пойду помедленнее, обещаю! — улыбнулась Маргарет.

 — Люблю вас в двадцать раз больше, чем любого, кто помоложе.

— По принципу, что живой осел лучше мертвого льва?

— Возможно: не анализировала своих чувств.

— Ну а я согласен принять твои чувства, не вникая особенно в их природу. Давай двигаться, только, если можно, не быстрее улитки.

— В таком случае шагайте в том темпе, что вам подходит, а я подстроюсь. Если вдруг пойду слишком быстро, остановитесь и придайтесь размышлениям.

— Благодарю.