Север и Юг

— Могу ли я вам возразить, сказав, что вы не знаете севера? — мягко поинтересовался гость, поняв, что невольно обидел молодую леди.

Маргарет упорно хранила молчание, с тоской вспоминая любимые места родного Гэмпшира и опасаясь, что дрожь в голосе выдаст волнение.

— Во всяком случае, мистер Торнтон, — поспешила на помощь миссис Хейл, — вы не станете отрицать, что Милтон намного грязнее любого города юга. Да и воздух здесь невыносимый.

— Боюсь, что не смогу заверить вас в его чистоте, — признал тот с ослепительной улыбкой, — однако парламент обязал нас сжигать собственный дым.

Так что, полагаю, как послушные дети, мы поступим именно таким образом… когда-нибудь.

— Насколько мне помнится, однажды вы упомянули, что усовершенствовали свои трубы с определенной целью: чтобы поглощали дым. Разве не так? — уточнил мистер Хейл.

— Я сделал это добровольно, еще до того, как в дело вмешался парламент. Пришлось вложить значительную сумму, однако она окупается экономией угля. Не уверен, что сделал бы это, если бы понадеялся на принятие закона. Во всяком случае, дождался бы предупреждения, штрафа и необходимости неукоснительно выполнять предписания.

Однако все законы, исполнение которых зависит от инспекций и штрафов, тормозятся несовершенством оборудования. Сомневаюсь, что за пять последних лет хотя бы на одну трубу в Милтоне наложили штраф, хотя некоторые из них непрестанно выбрасывают в воздух треть сожженного угля в виде так называемого «непарламентского дыма».

— Беда в том, что муслиновые шторы здесь пачкаются меньше, чем за неделю, а в Хелстоне мы стирали их не чаще раза в месяц, причем не потому, что они были грязными, — просто так повелось.

А что касается рук… Маргарет, сколько раз ты мыла руки утром, до полудня? Трижды, не так ли?

— Судя по всему, вы недовольны парламентскими актами, затрагивающими интересы производства, — заметил мистер Хейл.

— Да, недоволен, как и многие другие промышленники. Полагаю, вполне оправданно. Все оборудование — сейчас я говорю не об обработке дерева и железа, а только о ткацких станках, — настолько новое, что нельзя ожидать от него безупречной работы. Что было семьдесят лет назад и что есть сейчас? Столкнулись две безудержные силы.

Люди равного уровня образования и равного происхождения вдруг разделились на хозяев и рабочих. И произошло это исключительно благодаря умственным способностям, готовности понять и использовать новые возможности великого будущего, скрытого в грубой модели сэра Ричарда Аркрайта. Быстрое развитие отрасли, которую можно смело назвать новой торговлей, дало молодым хозяевам безмерную силу богатства и власти, причем власти не только над рабочими, но и над покупателями. Я говорю о мировом рынке.