Шанс для злодейки

Хватит ли этого символического отношения к монархам, чтобы знать сочла Радвина претендентом на престол? Возможно, но… Скорее, отец сам бы распихал всех локтями, дал пинка королеве, принцу, да хоть чёрту лысому, и вцепился в трон обеими руками так, что не оторвать.

Я пристально наблюдала за Радвином, силясь понять, может ли он быть участником заговора, но очень скоро пришла к выводу, что если что-то и готовится, то без его ведома. Он был настолько бесхитростен, что показался бы скучным, не имей этой мрачноватой интригующей внешности и трогательной привычки заботится о тех людях, что были ему небезразличны.

Я, Ханна и кронпринц пользовались его расположением, остальные видели лишь оболочку. Фасад заброшенного аббатства, на карнизах которого зловеще молчат вороны.

— Какая чушь, — бурчала я под нос поздно вечером, когда слуги уже осушили ванную и смолк нескончаемый лязг вёдер. — Ты плутаешь между трёх сосен, дорогая.

В уютном нутре кровати, обнимающем со всех сторон мягким теплом, думать не хотелось. Я со вздохом расслабилась, отдалась накатывающим волнам дремоты…

Ответ был так очевиден.

Наверное, я тоже ещё наивна, раз не подумала об этом сразу.

Я осталась во дворце не как праздная гостья, чей досуг состоит из сплетен, танцев и скуки в равной пропорции, но всё это меня тоже настигло.

Новости здесь распространялись быстрее лесного пожара. Придворные, которые и без того с любопытством встретили моё появление, теперь как с цепи сорвались. На серебряном блюде для визитных карточек к концу дня не оставалось места — и куда их девать, я понятия не имела. Вычурные картонки с вензелями, гербами и позолотой как будто пытались перекричать друг друга.

При одном взгляде на них начиналась головная боль.

Эдна сказала, что для таких вещей заводят отдельный альбом, но заниматься этим меня не тянуло, так что я просто сгребала рассыпающиеся кучки и прятала в один из ящиков комода. Дна ящика уже не было видно.

В личных покоях я могла подвергаться только таким попыткам завязать знакомство, а вот за их дверями начиналось самое интересное. Стоило мне выйти из комнаты, чтобы отправиться на ежедневное занятие с лордом Вальде, как в глубине коридора самым естественным образом нарисовывалась парочка придворных дам или кавалеров, спозаранку испытывающих невероятный прилив общительности.

И чем дальше мы шли, тем больше их налипало — как репьёв на косматую собаку.

Вот когда я оценила Ханну Эплбри по достоинству! Без неё я бы завязла в этой трясине вопросов, ужимок и приглашений к обеду совершенно безнадёжно, но у неё был особый дар отказывать людям, не обижая их. Чем я пользовалась без зазрения совести, предоставив ей полную свободу говорить от моего имени.