След бури

И Млада знала, что лучше бы в этот миг ему провалиться в беспамятство. На прямых, словно палки, ногах, она пошла за ватажниками. В палатку, куда отвели — почти оттащили — Медведя, тут же прошмыгнул отрок с чистыми тряпицами и какими-то снадобьями в глиняных горшочках. Под укоризненными взглядами дружинников, что ещё растерянно толклись у входа, Млада шагнула внутрь.

Парнишка-лекарь даже и не посмотрел на неё, продолжил хлопотать над ранами кметя.

— Прости меня, Медведь, — вздохнула Млада, не зная, что ещё можно сказать.

— Ты… не виновата, — прерывисто проговорил тот, продолжая лежать, уткнувшись лицом в покрывало.

 — Сам дурак. Жалко только… Что дальше не пойду. И тебя… Без присмотра оставлю.

— Прекрати так говорить, иначе я тебя ударю!

Отрок возмущённо на неё посмотрел, будто она и правда вознамерилась так поступить. По тому, как вздрогнула блестящая от крови и пота спина Медведя, можно было догадаться, что он усмехнулся.

— Можешь бить. Мне всё равно.

Вот же упрямец — и ничего-то его не берёт! Зарычав сквозь зубы, Млада вышла из палатки. Раздражённо пнула снег, и тот легко взметнулся рассыпчатым ворохом.

Оставалось только надеяться, что весь поход сложится удачнее, чем первый его день.

Снежинки, крупные и ленивые, вырывались из ночной тьмы, подлетали к окну и по воле ветра снова уносились прочь. Геста стояла, прижавшись лбом к холодному мутному стеклу, и разглядывала пустынный двор внизу. С отбытием дружины утром там стало совсем безлюдно. Изредка пробегала какая служанка, или стражники прохаживались с дозором. Следы кметей неумолимо заметало, и снег золотился в свете факелов.

До боли сжатые в кулак пальцы свело, Геста задумчиво оглядела отпечатки ногтей на ладони и снова уставилась в окно.

В снежных вихрях она попыталась угадать очертания Клипбьёрна. В темноте вообще можно представить себе всё, что угодно. Никогда ещё после приезда в Кирият ей не хотелось домой так сильно, здесь её больше ничего не держало. Кирилл уехал. Теперь ему грозила невесть какая опасность — разве не случалось раньше, чтобы князья, которых воины должны оберегать и защищать, гибли в сражениях? Геста слышала много таких историй: как героически складывали голову в бою ярлы и даже конунги — Тора всегда рассказывала их с особой торжественностью. Она готовила подопечную к тому, что и ей в своё время доведётся стать женой вождя и, возможно, пережить его потерю.

Женой правителя Геста не стала, но чувствовала себя сейчас, верно, так же, как они, когда те провожали мужей на ратные подвиги. Жаль только, подержаться за стремя коня и прижаться напоследок губами к губам супруга не довелось. И от этого ей становилось, пожалуй, даже горше, чем от того, что третьего дня Кирилл в очередной раз прогнал её из своей постели.