След бури

До сегодняшнего дня он много седмиц вовсе к этому не рвался.

— Хорошо, — милостиво сдался казначей. — Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты нашёл мне арияш. А лучше — Грюмнёрэ, способного убрать с моего пути Младу.

Квохар прижал кулак к губам, прокашлялся, словно в горле запершило, и ещё некоторое время молчал, озадаченно разглядывая Гесту. На его лице удивление сменилось сомнением, а после и недоверием. Ещё чего доброго и правда просто развернётся да уйдёт — и тогда хоть доноси Кириллу на него, хоть нет. Последний полезный человек, которым пока ещё можно управлять, будет потерян.

Пока казначей в раздумьи тёр подбородок и разглядывал пол под ногами, Геста спешно пыталась придумать, как удержать его. Пёс с ним, она разденется прямо тут, если это поможет! К Хёгглю в утробу гордость и отвращение.

— Неужели девчонка так сильно тебе досадила? — Квохар медленно провёл пальцем по брови и глянул исподлобья.

— Почему ты решила, что я знаю, где найти арияш?

— Ты из Аривана! — вспылила Геста от его деланной непонятливости. — Кому как не тебе знать, как можно встретиться с арияш.

Квохар рассмеялся.

Натужно, с какой-то неведомой горечью, точно вспомнил что-то неприятное, но не хотел в этом признаваться. Геста, всё сильнее закипая, наблюдала за его фальшивым весельем.

— Моя девочка, ты очень наивна, раз считаешь, что каждый ариванец знает, как нанять убийцу, — он потёр глаз, якобы смахивая слезу. — Можно подумать, мы так тешимся на досуге. Арияш — скрытная гильдия. Их мало, и почти никто не знает, как выйти на них. А ты ещё говоришь мне про Грюмнёрэ! Как будто те на торге продаются вместе с пряниками. Это сродни поиску единорога.

— Хватит! — резко прервала его Геста. — Мне всё равно, где ты будешь искать арияш и с кем говорить, но я должна с ним встретиться.

— Не торопись, моя радость. Возможно, Млада ещё не вернется из похода, — спокойно рассудил Квохар.

В его словах было зерно истины и благоразумия, но почему-то Геста не сомневалась, что девица вернется. Её в случае чего бросятся защищать аж двое мужчин: тот недоумок, Медведь, и Хальвдан. Кметь давно смотрел на Младу, как его лесной сородич — на малину. Поговаривали, что он намедни, перед отъездом, сунулся к ней и даже встретил некоторую взаимность.

Кто знает, может и так. В любом случае, он наверняка лучше погибнет сам, чем позволит Младе умереть. Некоторые мужчины, когда влюблены, видят не больше, чем только что родившийся котёнок. Что же до Хальвдана, то как бы он ни старался это скрыть, но по дому давно ходили слухи об его увлечённости. В другое время это стало бы хорошим поводом его задеть, а то и уязвить, но сейчас Гесте было плевать на воеводу. Пусть хоть с башни кидается.