След бури

Знатные горожане неохотно покидали резные паланкины, прохаживались вдоль помостов, где стояли, страдая от зноя, люди, которым не повезло в жизни или у кого не хватило сил справиться с её тяготами. Ставр, как шальной, зыркал по сторонам, надеясь, что от усталости и жары у надсмотрщиков притупится внимание. Он давно решил, что не хочет быть рабом, гнуть спину, работая на людей, считающих тебя ниже скота. Да и попросту ему было страшно, даже ещё более страшно, чем в тот день, когда он едва не попал под копыта коня у площади. Из-за возраста его не связали, просто оставили стоять рядом с полумёртвой от ужаса и свалившегося на неё безразличия матерью.

И Ставр сбежал. Он выхватил из ножен на поясе торговца рабами кинжал и всадил его тому в живот. Вряд ли ранение оказалось слишком серьёзным. Такой слой жира, как на пузе масляного Ровсхала, ещё нужно было постараться пробить. Ставра пытались поймать, но он юрко проскакивал меж протянутых к нему рук, бежал по извилистым пыльным улицам древнего города, изо всех сил расталкивая прохожих. Прятался за прилавками и домами, пока не оказался на окраине.

Там он таился то в одной заброшенной лачуге, то в другой, боялся, что его отыщут.

Но торговцам живым товаром, похоже, быстро стало всё равно. Да и страже, к которой обратились с просьбой поймать беглого раба — тоже. Чахлый мальчишка не стоил хлопот и сил, что требовались на его поиски. Всё равно много денег за него не отдал бы даже самый щедрый покупатель. Скорей всего за пару медяков его забрали бы на северные каменоломни. А там подохнет через пару лун — не жаль.

Поначалу сладкая свобода скоро обернулась опасностью голодной смерти. Приходилось воровать и снова убегать от тех, кто хотел бы забить его насмерть палками из-за чёрствой лепёшки.

И со временем уходить незамеченным ему стало удаваться всё чаще.

Однажды Ставр даже решил стащить кошель с пояса одного горожанина. Приноровившись таскать с прилавков еду, он посчитал, что это окажется легче лёгкого. Ведь высокий, стройный мужчина с едва уловимой плавностью в движениях не обращал на него никакого внимания, приценивался на рынке к искусно вытканному ковру. Но лишь Ставр протянул руку, чтобы срезать кошель, как невероятно быстрые и крепкие пальцы схватили его за запястье.

Холодный и бесстрастный взгляд тёмно-карих глаз пронзил, заставляя колени подогнуться, и Ставр повис в хватке незнакомца безвольной тряпкой.

Мужчина долго рассматривал его, как тот ковёр, что так и остался лежать на прилавке, а потом куда-то повёл. Торговец разочарованно провожал взглядом сорвавшегося покупателя и, наверняка, клял Ставра последними словами. Незнакомец, не разжимая пальцев, тащил его через подворотни, мимо горожан, безразлично скользящих взглядом по неудачливому воришке.