Чужая путеводная звезда

 — Да я чуть с ума не сошел, решив, что тебя в самом деле убили! Дура, идиотка!

— Да я очутилась на этой яхте только потому, что Марк меня нанял, — закричала в ответ Полина. — Я должна была стать своей среди пассажиров, а потом по сценарию меня должны были убить. Это мое убийство все бы расследовали до конца путешествия. А я бы все это время сидела взаперти в своей каюте, чтобы не смущать остальных участников мистерии. Понятно, что убивать меня на самом деле никто бы не стал. Если только ты, помешавшись от ревности!

— Дура. — Теперь Беседин говорил тихо, как будто из него выпустили весь воздух. Вспыхнувшая в нем ярость исчезла так же неожиданно, как и появилась. — Дура. Да я никогда не тронул бы тебя даже пальцем. Я тебя люблю."

"— Извините, — дрожащий голос заставил всех присутствующих отвлечься от разворачивающейся на их глазах мелодрамы и вновь вернуться к детективу. — Так как насчет Риты?

— Я попрошу всех выполнить мое распоряжение, — в голосе капитана теперь звучал металл. — Господин Репнин, пройдемте в вашу каюту. И, пожалуйста, кто-нибудь один, пойдемте со мной. Но только один, хотя нет, лучше двое. Как понятые.

— Давайте я пойду, — сделала шаг вперед Галина Анатольевна. — Я гарантирую, что не упаду в обморок.

— И я. — Марьяна вдруг снова с некоторым изумлением услышала свой голос, звучащий как бы со стороны. — Труп Полины я уже видела, и плохо мне не стало.

— Хорошо, вы двое, — кивнул капитан, оглядев Марьяну с ног до головы. В этот момент она вспомнила, что стоит в распахнутом банном халате, из-под которого торчит пижамка в веселеньких гномах, и густо покраснела. — А всех остальных я попрошу подняться в кают-компанию и ждать нас там. И да, Елена Михайловна, вас я отдельно попрошу проследить за девочками.

Ковалева кивнула.

В каюте Репниных было тихо и мрачно. Шторка на иллюминаторе оказалась плотно задернутой, и из-за этого утреннее средиземноморское солнце никак не могло попасть внутрь, хотя и стучалось призывно в стекло. От затхлого воздуха спирало дыхание. Марьяна сначала не могла понять, чем именно пахнет в каюте, лишь только ощущала воздух — тяжелый, густой, будто липкий, а потом поняла: в каюте висел стойкий аромат застоявшегося перегара.

Она вспомнила, что к концу каждого вечера Артем Репнин непременно бывал пьян, причем до такой степени, что практически не держался на ногах. Она чуть повернула голову и покосилась на него. Мутные глаза с желтоватыми белками, отросшая за ночь щетина, взъерошенные, изрядно поредевшие волосы, нависающий над ремнем джинсов живот. Нет, этот мужчина никак не тянул на мечту.

— Вот, посмотрите, — голос Репнина дрожал, казался сиплым и тонким. Он поднял руку и указал в сторону кровати, на которой, не шевелясь, на спине лежала Рита.