Сначала было весело

То в размышлениях, то в полудреме проходит время до обеда.

Овощной соус, вареная рыба, несколько пластинок сала в перце и пакет яблочного сока с упаковкой галетного печенья. Кормят нас на удивление хорошо, не помоями. Как-то не вяжется с нечеловеческим обращением и систематическими унижениями и побоями. Может, просто не хотят, чтобы узники раньше времени загнулись?

Съев все до последней крошки, проглатываю таблетки и возвращаю дежурному мусор и посуду. О совете доктора обождать полчаса, до того как принимать пилюли, вспоминаю после того, как они оказались в желудке.

Поборов желание опуститься на кровать, меряю шагами комнату. С носка на пятку, медленно и старательно.

Очень быстро икры сводит судорогой. Присев, разминаю их.

За несколько последних дней на тело свалиливаются такие физические нагрузки и испытания, что за всю предыдущую жизнь и десятой доли не наберется.

Подбадриваюсь мыслью, что «все, что нас не убивает, делает сильнее».

Почему-то эта народная мудрость не успокаивает.

Ужин проходит без происшествий.

Меня никто не беспокоил. Надзиратели занимались своими делами, а клопов в подземелье не водится.

Мордоворот, правда, пару раз задержался, наблюдая за тренировкой. Но ничего не сказал. Карлика вообще не было видно. Наверное, дрыхнет.

И хотя спать приходится преимущественно на животе, как и прошлую ночь, но от кошмаров каждый час я не просыпалась. Раза два, может, три за ночь, не больше.

После завтрака приходит местный целитель.

Дохнув перегаром, он поправляет здоровье большим глотком и приступает к исполнению обязанностей.

Обрабатывать раны не стал, вколол под лопатку пять кубиков какого-то лекарства, отсыпал горсть таблеток и ушел.

Напоследок он предупредил, что смысла переться сюда завтра не видит. Если рана будет сильно болеть или загноится, тогда сообщить об этом Господину Кнуту или Петру Евгеньевичу. Они передадут.

– Тогда выздоравливай.

– А то… – хмыкнул лекарь, направляясь к двери.

До самого вечера меня не тревожат. Немного ныла рана, но не остро, терпимо. Лишь перед обедом карлик остановился у решетки и сделал жест приблизиться.

Холодея от ужаса, подхожу.

– Покажи спину, – гаденько улыбаясь, требует он.

Поворачиваюсь и опускаю до пояса халат.

Подавшись вперед, низкорослый садист изучает результаты своей работы, несколько сглаженные умением алкаша-лекаря и временем.

Что он там хотел увидеть – не знаю. Наверное, отыскал. Поскольку на следующее же утро, едва закончив завтракать, по его распоряжению отправляюсь на общественно полезные работы.

Стараюсь запомнить дорогу, чтобы иметь возможность ориентироваться. Если я правильно поняла, то караульное помещение служит своеобразным шлюзом, отделяющим «тюремный» отсек от «надзирательского».