Сначала было весело

На братьях по несчастью рогатые шлемы с лисьими хвостами, свисающими у висков, и ожерелья из звериных зубов.

Посадив каждого из них на цепь, надсмотрщики на пару отправляются за новой партией пленников, я же возобновляю прерванный разговор.

– А зачем эта оргия?

– Ага, – подает голос юноша, пару минут назад прикованный у меня за спиной. – И что на этой оргии с нами будут делать?

– Вы думаете, – перебил начавшую было повторять объяснение женщину рыжеволосый крепыш в дальнем конце пещеры, – нас ради вот таких развлечений и похитили?

– А почему бы и нет?

Спор, вспыхнувший со скоростью лестного пожара, замолк при первых же звуках возвращающегося Господина Кнута.

Его привычка стегать плетью направо и налево работает не хуже, чем колокольчик на шее колхозного быка – о приближении предупреждает заранее.

– Мне кажется, – подает голос карлик, показавшись из трещины, – что кто-то забыл мои слова. Разговаривать без разрешения – наказуемо.

Свистнула плеть, взвизгнула девушка.

Опустив голову и затаив дыхание, я со страхом вслушиваюсь в приближающиеся шаги. Он ближе, еще ближе…

– Ладно. Думаю, урок вы усвоили.

Голос звучит совсем рядом. Господин Кнут не дошел до меня каких-то два-три шага.

На этот раз он приводит всего одну женщину. Ольгу. Мне довелось с ней пару раз заниматься готовкой на кухне.

Невысокая, что говорится, в теле, но при этом фигуристая и с высокой, несмотря на четвертый размер, грудью. Как резиновые мячики прыгают. В дополнение к крылышкам за спиной в ее руках большая коробка.

– Сейчас мы вас будем украшать, – объявляет карлик, срывая с нее повязку.

Обведя замершие нагие фигуры взглядом, Господин Кнут кивает на Нинку.

Ольга поспешно приближается к подруге и, положив коробку на пол, открывает ее.

– Не шевелись, – распоряжается надсмотрщик.

И Ольга начинает кисточкой наносить на Нинку краску. Мазок к мазку.

Выкрасив правую руку от кисти по плечо в нежный ультрамарин, женщина переводит дыхание и, поменяв кисточку, добавляет несколько белых пятен на предплечье.

Карлик отношение к творчеству Ольги не высказывает: то ли его удовлетворил результат, то ли ему все равно, – он просто стоит несколько в стороне, почесывая живот и поочередно рассматривая пленников.

Повергая последних в холодный пот.

Левую руку Нинки в противоположность правой Ольга покрыла сперва белой краской, а потом добавила пару ультрамариновых пятен в районе локтя.

Если боди-арт и нес какую-то смысловую нагрузку, то непосвященному постичь ее сложно. На животе спираль, на ягодицах глаза с голубой радужкой, груди выкрашены угольно-черным с контрастно алеющими вишенками сосков.

В сочетании с ангельскими крылышками картина получается абстрактной. В чем смысл – не понимаю.